Зимняя война. Дороги чужого севера

Несколько раз Мечников отправлял посыльных в тыл — с наказом не рвать вперед, проявлять осмотрительность. Сбавляли ход, ждали, пока он вернется, за это время проверяли округу. Идти без лыжных палок было невозможно — поэтому автоматы у всех находились за спиной, что доставляло некоторый дискомфорт…

Утро выдалось морозным, но холод под теплыми одеждами не беспокоил. Главное, не останавливаться. Дорога плавно пошла на понижение, в низине произрастал кустарник. Люди по одному скатились вниз — идущие сзади сняли автоматы и прикрывали товарищей. Команды передавались по цепочке. Красноармейцы рассредоточились по низине, медленно поднимались, повесив автоматы на грудь. Но дальше опять был лес — загадочный, безмолвный. Шапки снега белели на еловых лапах. Их никто не беспокоил после последнего снегопада. Лыжни, оставленной посторонними, тоже не заметили. Деревья становились реже, появлялись свободные пространства. Разведчики увеличивали дистанцию, настороженно озираясь. Финские снайперы становились настоящим бедствием. Они сливались с местностью, могли лежать часами, подстерегая добычу, могли действовать группами, нанося подразделениям Красной Армии существенный урон. Солдат выкашивали сотнями, справиться с этой напастью было невозможно. Иногда замечали и вовсе что-то странное — снайперы в белых халатах забирались на ветвистые деревья, вили себе уютные гнезда, и их никто не замечал в гуще хвои. Жертвам не могло прийти в голову, что снайперы сидят на деревьях. Их прозвали «кукушками». В случае опасности они скатывались по веткам, прыгали в сугроб, хватали лыжи и были таковы…"

"По команде взвод остановился, люди присели. Через какое-то время снова тронулись в путь. Уже достаточно рассвело, но солнца не было, небо на востоке затянула хмарь. За пышными лиственницами начинался покатый овраг, затем ландшафт снова уходил вниз. В низине за снежным валом виднелись крыши — очевидно, деревня Каллела, обозначенная на карте. Мечников приказал остановиться, выслал вперед дозор. Разведчики вставали за деревья, чтобы не маячить на юру. Через пять минут Гурмаш с Машковским вернулись.

— Впереди еще одна дорога, товарищ старший лейтенант, — доложил Машковский. — Отходит влево от основной почти перпендикулярно и ведет в деревню. Но там все в снегу, мы проверили. По этой дороге никто не ходил. Деревня заброшена, нет там никого.

Никита, задумчиво кусая губы, всматривался в серую даль. Скорее всего Машковский прав, но в этом стоило убедиться. Деревня останется в тылу уходящего полка, и это не очень хорошо. Лес здесь редкий, и со стороны деревни прекрасно видно часть дороги. А то, что финны не оставили следов на примыкающей дороге, ничего не значит.