Зимняя война. Дороги чужого севера

 — Всем рассредоточиться, к базе подбираемся скрытно, охватываем полукругом…"

"На позиции выдвигались тихо, заключительный отрезок пути освоили пешком. Партизанская база находилась в обширной природной чаше, окруженной густым хвойником. Растительности внизу было немного — отдельные кусты, несколько деревьев. Разведывательная авиация над этой местностью не летала, поэтому финны чувствовали себя вольготно. Разведчики лейтенанта Голубева выползли на косогор, зарылись в снег. «Открывать огонь после первого выстрела», — передали по цепи. Мечников всматривался в смутные очертания вражеского логова. Все становилось более-менее понятно. Внушительные бугорки на ровном месте — это землянки. Если присмотреться, можно различить утопленные в землю входы и тонкие трубы дымоходов. Несколько бревенчатых строений, брезентовый навес, дровяник, печь открытого типа под навесом. К торцевой части двери были приставлены лыжи, там же сани, вполне пригодные для перевозки пулеметов, какие-то заковыристые лопаты для уборки снега. База не спала — по крайней мере, спала не вся. У печки под навесом возился человек в телогрейке. Топились все строения, включая землянки — завихрения дыма вились над трубами и бесследно исчезали в атмосфере. Кто-то курил у входной двери. Из землянки выбрался мужчина без зимней одежды, втянул голову в плечи, засеменил к отхожему месту, вынесенному на «закорки». С крыльца спустились двое — в пышных ушанках, в длинных полушубках — и вышли на пустырь. Слева обозначилось движение, тряслись еловые лапы. Никита насторожился, стал всматриваться. Из леса выходили лыжники, спускались в низину. Их было около десятка. Светлые маскхалаты сливались со снегом. Люди выезжали на пустырь, снимали лыжи. На спинах висели автоматы «Суоми» с круглыми магазинами. Зажглись огоньки сигарет. Двое, что вышли из избы, приблизились к старшему группы, выслушали доклад. Ничего экстраординарного, похоже, не случилось. Они покурили и повернули обратно. Никита перехватил вопросительный взгляд Голубева — не пора ли? Мерзнем, товарищ комроты, подвигаться бы надо…

Из вытянутой бревенчатой избы вышли трое в тулупах, побрели на косогор, забрасывая автоматы за спину. Первый заразительно зевал. У второго ходуном ходила челюсть, он что-то дожевывал. Третий запоздало отыскал в кармане варежки, натянул их. Мечников напрягся. Троица направлялась в их сторону — очевидно, менять мертвецов в овраге.

— Эх, не знают мужики, что им лучше туда не ходить… — прошептал лежавший рядом Ветренко. — Товарищ старший лейтенант, а ведь мимо точно не пройдут…

Никита выстрелил из трофейного «шмайссера», когда до головного караульного оставалось метров пятнадцать. Тот, отдуваясь, взобрался на косогор, оперся о дерево.