Зимняя сказка

Хотя, быть может Емеля… Я на секунду задумался и тут же отогнал эту мысль, Емели только в печах хороши и в рыбалке, и недавние их опыты с Горынычами об этом четко говорили.

Я добрался до очередной лестницы, которая меня привела на еще более жуткий уровень, тут даже древние лампы дневного света горели лишь изредка. И словно этого было мало, откуда-то из глубины темного коридора раздался мерный противный скрип. Я вжался в стену стараясь держаться подальше от тусклого света ламп.

Вскоре, с той стороны показался небольшой силуэт, именно от него и исходил тот самый скрип, раздававшийся с каждым шагом. Постепенно приближаясь ко мне, существо еще и песню завело, причем довольно приятным хрипловатым женским голосом.

— Я иду! Я иду! По железному мосту! У крестьянина семь дочерей, восьмая падчерица! Всех съем! — От содержания этой милой песенки, у меня волосы зашевелились на голове. А фигурка завела свою песню, но уже на другую мелодию. — Я иду! Я иду… Тьфу… — Выругалась она самой себе. — Ритм вообще не подходит, надо другую мелодию… Эх! Я иду! Я иду…

— Здравствуйте. — Я выступил из темноты.

— Аааа! — От неожиданности фигура, оказавшейся пожилой, чумазой, взлохмаченной старушкой подскочила на месте. — Ты кто? Чего пугаешь? Бетмен что ли очередной? Выходи на свет давай!

Я выступил под не ровный свет старой лампы.

— А! Дмитрий! — Удовлетворенно протянула старуха. — Помню тебя. С летнего бала помню, ты с Марьей плясал смешно. Ты чего тут? Сослали к нам? Признали не годным и списали в подвалы?

— А сюда только не годных отправляют? — Удивился я.

— Как видишь! — Старушка пожала плечами. — Мы, знаешь ли, рылом не вышли на верхние уровни ходить, к делам институтским нас не пристроить.

— И вовсе Вы не бесполезная. — Я был действительно возмущен. — У Вас вон голос какой замечательный, и музыка, Вы ведь мотив на ходу выдумываете? — Тетка кивнула. — И знаете, ведь звучит, только текст подкачал.

— Других не знаю. — Старушка вроде, как и насупилась, но было видно, ей приятно, что я ее похвалил. — Музыку придумать могу, а вот тексты, не мое это.

— Так и не надо. — Рассмеялся я. — Сейчас вон в интернете уйма народа поет чужие песни перекладывай их на другую музыку. Мне кажется, у Вас бы получилось.

— Ха! В интернеты… — Рассмеялась тетка. — Я ж страшная! Зловещая и людоедская.

— И вовсе Вы не страшная. — Не согласился я, хотя признаться честно лукавил, тетка и вправду была очень уж на любителя. — Умыть, постричь, глаза накрасить, не хуже какой-нибудь Земфиры будете, главное петь русский рок, там к внешности не требовательны, что-то вроде, «Белый снег, серый лед, на растрескавшейся земле»… — Пропел я.

— Ай! — С довольной улыбкой посмотрела на меня тетка. — Как у тебя это противно получается, слуха вообще нет, ни в одну ноту же не попал.