Зимний излом. Том 1. Из глубин

 – Сначала они забыли о совести, потом о долге и, наконец, о вечности, а в конце концов пришли серые священники с сетями. Нет, дриксы и гаунау не смотрят назад. Мы смотрим, но как сквозь сон, это было слишком давно, мой друг, слишком.

– Значит, огонь Скал вот-вот погаснет, – зачем-то пробормотал Жермон Ариго, – а огня Ветра еще ждать и ждать.

Дорога вела на восток, навстречу вечерним звездам, впереди лошадей по красному снегу бежали черные, похожие на собак тени. Последний день осени умирал красиво. Завтра будет такой же снег, такое же небо, такой же ветер. Деревья, птицы, звери ничего не заметят, и только для людей начнется что-то новое...

– Дорогой Герман, – лицо Ойгена было сразу задумчивым и сосредоточенным, – я подумал, что было бы правильно, если б мы с тобой в Великий Излом исполнили один очень старый обычай. Если, конечно, это не оскорбит тебя как олларианца.

– Еще чего, – возмутился Жермон, – я готов исполнить все, но пиво ваше пить не стану.

3Вершина Хексберг заросла причудливым растеньицем, похожим и не похожим на поседевший вереск. Пряный запах мешался с запахом дыма шестнадцати костров. Багровые отблески превращали гранит в красную яшму, заливали седую траву то ли кровью, то ли вином, карабкались на изогнутую мертвую сосну. Луиджи не выдержал, тронул рукой выбеленный веками ствол.

– Ну как? – осведомился Вальдес. – Очень страшно?

– Как она уцелела на здешних ветрах? – Джильди еще раз погладил похожую на кость древесину. – Давно она умерла?

– До того, как родился Хексберг. Поможешь? – Ротгер вытащил из-за пазухи что-то завернутое в белый шелк.

– Конечно, – заверил Луиджи. – Что делать?

– Гостинчик повесить. – Кэналлиец ловко развернул сверток, внутри оказалось ожерелье, за которое было не жаль и пяти сотен. – Подружки любят жемчуг.

– Давай. – Взобраться по узловатым ветвям было проще простого. Джильди пристроил «гостинчик» на изогнувшейся лебединой шеей ветке. Освещенные пламенем камни сверху казались спящими вепрями, а мир съежился до закатной поляны, за пределами которой правила свой бал тьма. Ночной ветер тронул лицо, нежным звоном откликнулись дальние колокольчики, пискнула, пробуя голос, скрипка. Капитаны, смеясь и переговариваясь, выстраивались для танца. Как похоже на Андии и как не похоже!

– Луиджи! – Джузеппе Рангони стоял рядом с Альмейдой и Салиной. – Сколько можно на дереве висеть? Слезай!

И в самом деле, что он здесь забыл? Фельпец зачем-то погладил белую ветку и спрыгнул вниз. Что-то звякнуло. Чья-то шпага? Цепь? Браслет? Скрипка запела смелее, громче, к ней присоединились еще три или четыре. Человек в шапочке с фазаньим пером ударил по цимбалам, летним жаворонком зазвенела свирель.