Зимние ходоки (СИ)

— Но, кароч, на всякий случай… Там, на севере — японцы!

— И что? Нам не туда! — отмахиваясь от вопросов своей группы, пробасил отец Фёдор.

— А! Так вы на восток? Так там африканцы и азиаты! Они ваще чот недобрые… — покивал Мелкий, указав пальцем на Хир-Си. — Вон, нашего чёрного другана оттуда выпнули! Вы, типа, в ихнюю тусовку походу не впишетесь!

Хир-Си напряг бицепсы — к слову, они у него, как мои ноги — и сделал страшное лицо. Даже я струхнул.

А вот батюшку наш гигант, похоже, не особо впечатлил.

— Мы на юг! — отец Фёдор аж ногой от возмущения притопнул. — На самый крайний юг!..

Над рекой повисла тишина. Отец Фёдор понял, что повёл себя как-то взбалмошно, и даже перекрестился, чтобы успокоиться. А его соратники, не понимавшие русского, тоже притихли. Видимо, удивились тому, что их переговорщик решил на нас поорать.

А мы задумались.

Даже Мелкий задумался.

Видимо, наши заросшие и вооружённые лица не вызывали ни капли доверия. А взгляды, которые некоторые из нас нет-нет да и бросали в сторону ездовых животных, тоже не внушали оптимизма их хозяевам. И вот как вести переговоры в такой ситуации?

— Ну всё! — и сам не знаю, почему у меня вырвалось именно это.

— Что «всё»? — нахмурив лоб, не понял отец Фёдор.

— Вы пришли! — чуть более уверенно сообщил я.

И пояснил в ответ на недоумённый взгляд собеседника:

— Это, можно сказать, и есть самый крайний юг, отец Фёдор! Всё, что южнее реки — земли Алтарного. Последнего города перед большой-большой жо… в смысле, пустыней!

— Как крайний юг?! — возмутился отец Фёдор, помахал рукой вокруг и удивлённо спросил: — Вот это юг?!

— Вот такой хреновый юг, отец! — подтвердил я.

— Нам… Нам надо это всё обсудить! — заявил священник и спрыгнул с телеги.

А за ним слез и первый переговорщик. Мы остались стоять одни на берегу."

"Минут двадцать стояли. Переминались с ноги на ногу, шмыгая носами на утреннем холодке. Наконец, в лагере пришлых наметилось шевеление, и одна из телег откатилась в сторону. А затем в нашу сторону выдвинулись три человека: уже знакомые дядька-иностранец и отец Фёдор, а с ними ещё какая-то девушка-латинка.

— Сможете к нам зайти? — крикнул священник. — Надо поговорить!

— Не вопрос! — отозвался я. — Только нам надо обойти этот песок…

— Само собой…

Через двадцать минут мы все уже сидели у костра, за деревянным столом. Глава пришлых, которого звали Джошуа Петерсон, взял переговоры в своих руки. И оказался гораздо более сговорчивым, чем священник. Он, кстати, теперь в переговоры не вмешивался. Только переводил, изредка хмуря брови.

Если честно, мне отец Фёдор со своей паранойей даже импонировал. Наверняка у него тоже есть правила колониста, и первое из них — не доверять чужакам.