Зимнее лето весны

Не успела я расслабиться, как над площадью полетел раздраженно-визгливый вопль:

– Сколько можно возиться? Ну не идиот ли ты! Ничего не способен сделать быстро! Дома ребенок голодный сидит! Заводи драндулет!"

"Я невольно поискала глазами источник звука и увидела бабу в цветастом платье, понукающую своего супруга. Пожалела бедного парня, и тут случилось странное. ВСЕ мужчины, рывшиеся в багажниках, вынырнули оттуда и почти хором ответили:

– Сейчас, дорогая, еще пара минут – и едем!

Один Олег не обратил внимания на крик. Да и понятно почему: у нас нет детей. Вот она, стандартная реакция на внешний раздражитель! Бедные мужья даже не сообразили, что визжит не своя баба, а чужая. Ну прямо собаки Павлова! Раз орут – надо живо соглашаться и лезть за руль.

Вот и две долговязые девицы материализовались в студии, едва услышав обращение «дебилки».

– Убрать, побрызгать дезодорантом! – бушевал Николай. – Где Фрося? Кто у нас актриса?

– Я здесь, – донеслось из самого темного угла студии. – Сижу тут уже час.

– Выйди из сумрака! – заверещал Фомин. – Нашла куда забиться…

Легкая тень шмыгнула к середине комнаты, режиссер уставился на новое действующее лицо. Меня охватило удивление: не слишком-то красавица была похожа на деревенскую простушку, в круге света стояла высокая черноволосая смуглая девушка, смахивающая на испанку. Настоящая Кармен, никак не Фрося.

– Тебя как зовут? – спросил Фомин.

– Фатима, – ответила актриса.

– Таджичка? – решил уточнить Николай.

– Татарка, – с достоинством поправила Фатима и ехидно добавила: – А вы по национальному признаку снимаете? Я не напрашивалась, меня вон тот парень на кастинге выбрал.

– Офигеть! – взвыл Фомин. – Жорик! Скунс! Фатима сюда никак не подходит!

– Она симпатичная, – уперся рекламщик, – хозяину понравилась, ее утвердили!

– Мне уходить? – изогнула девица правую бровь. – Я не устраиваю вас? Не можете забыть двести лет татаро-монгольского ига?

– Лиза, – еле слышно сказал Фомин, – забери Фатиму и немедленно сделай из нее Фросю.

– Йес, – кивнула та и поманила актрису: – Пошли.

– А мы пока займемся обстановочкой, – начал приходить в себя режиссер. – Начнем с поросят. Давайте их сюда, вытряхивайте из перевозки, живее.

Оказавшись на свободе, два подсвинка немедленно описались. Миша фыркнул.

– Может, сначала с козой отснимем, а потом картинку добавим? За всеми сразу не углядим!

– Ставьте козу в центр, – велел Фомин. – Эй, как тебя там, Машка, иди сюда!

Коза и не подумала его слушаться. Она меланхолично отвернула морду и попыталась жевать брюки Миши.

– Дебилки, пинайте дуру на точку, – приказал режиссер.