Зима в твоём сердце, или Снежный бал для целительницы

Вопрос лишь в том, для кого это решение станет спасением, а кого погубит?

Взгляд невольно соскользнул на печать. Красная лилия на фоне молодого месяца…

Странный и немного пугающий символ, отдалённо напоминающий знак Серебряной Богини, которым Луноликая отмечала особо преданных жрецов.

Никто точно не знал, что обозначают эти символы. Первый хозяин Сердца умер, не успев рассказать тайну бриллианта. Ходили слухи, что алмаз Предназначения украли именно из гробницы Луноликой, и совершил этот безрассудный поступок легендарный авантюрист и искатель приключений Итан Лойд.

Во избежание божественной мести, он попросил одного из предков Дьянни огранить камень, умолчав о его происхождении. Но это не помогло. Итан вскоре умер при загадочных обстоятельствах, а у Марио Дьянни случился сердечный приступ во время работы над алмазом. Он так и не закончил огранку.

Поскольку у Лойда не было прямых наследников, проклятье навсегда закрепилось за родом несчастного ювелира. А традиция продавать камень тем, кто хочет изменить свою судьбу возникла, когда сын Марио пытался избавиться от бриллианта-душегуба.

Несмотря на то, что за Сердцем быстро закрепилась дурная слава, от желающих его выкупить не было отбоя. А уж когда выяснилось, что после приобретения некоторые маги не только выживали, но и получали шанс на исполнение любого желания, к бриллианту началось настоящее паломничество.

Жаль, многие неверно понимали принцип его действия, наивно полагая, что камень просто исполняет мечту владельца. На самом деле Сердце лишь давало шанс, притягивая своей магией события, способные изменить судьбу нового хозяина так, чтобы его желание стало реальным.

Большинство владельцев оказывались не готовы к испытаниям, с которыми приходилось столкнуться на пути к заветной мечте, и погибали под шквалом роковых обстоятельств. Я же вполне осознавала риск и готова была сражаться за своё счастье. Но для этого требовалась хоть призрачная лазейка в этом дурацком законе...

Устало потерев переносицу, отложила коммуникатор и направилась в душевую. Лечение Алисии окончательно выжало меня, но раз сон по понятным причинам откладывался, попробую хоть немного взбодриться.

Пока отмокала в душе под упругими струями тёплой воды, размышляла о предстоящем разговоре с Томасом. Интуиция редко меня подводила, и в том, что новости будут паршивыми, даже не сомневалась. Возможно, речь снова пойдёт о замужестве…

Через полгода мне исполнялся двадцать один год. Томас всё чаще заводил разговор о том, что нам с Олафом нужно хотя бы фиктивно пожениться, иначе оба лишимся всего, что имеем.