Господин Зима

"

"Теперь я тоже часть боффо, подумала Тиффани, когда люди поспешили по домам. Но госпожа Вероломна очень старалась ради них. Она заслужила стать мифом, если уж ей этого так хотелось. Стать легендой, в которую будут верить. А тёмными ночами, готова поспорить, поспорить на что угодно, они будут слышать её…

Но сейчас только ветер шумел в лесу.

Тиффани стояла и смотрела на свежую могилу.

Кто-то должен сказать хоть несколько слов. И? Я же ведьма, в конце концов…

Жители холмов, как и люди в горах, были не особенно религиозны. Примерно раз в год приходили омнианские священники и созывали людей на свои службы. Порой объявлялись Поклонники Девятого Дня или служители Престола Малой Веры, или мог приехать на ослике жрец из храма Мелких Богов. Если священнослужитель умел красиво говорить или орать, надсаживаясь, так что аж лицом багровел, люди приходили послушать, а если им нравилась мелодия, то и гимнам могли подпеть. А потом расходились по домам.

«Мы – люди маленькие, – сказал как-то раз отец Тиффани. – Лучше не привлекать внимания богов от греха подальше».

Тиффани вспомнила слова, которые он произнёс над могилой матушки Болен. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь. Там, на тёплом лугу, под синим небом, где перекрикивались канюки, тех слов было довольно. Как будто ничего больше и не стоило говорить.

И Тиффани повторила их над могилой госпожи Вероломны:

– Нет в мире земли более священной, чем эта. Нет в году дня более святого, чем нынешний.

На свежий холмик земли вскарабкался Билли Мордаст. Посмотрел на Тиффани торжественно, перехватил визжаль поудобнее и заиграл.

Звуки визжали, мышиной волынки, слишком высоки для человеческого уха, но мелодия отдавалась у Тиффани в голове. Гоннаглы умеют многое вложить в музыку, и сейчас в ней звучали закаты, осенние месяцы, туманы на холмах и запах роз, таких красных, что казались почти чёрными…

Закончив, гоннагл постоял мгновение в тишине, потом снова посмотрел на Тиффани и исчез.

Тиффани присела на пенёк поблизости и немного всплакнула, потому что ей нужно было поплакать. А после пошла и подоила коз, потому что и это тоже нужно было сделать.

Глава 6. Ноги и побеги

Полы в доме были вымыты до блеска, постели проветрены, и корзина для дров полна. На кухонном столе ждала посуда: ложки, кастрюли, сковородки, блюда – всё было сосчитано и разложено по линеечке в тусклом свете зимнего дня. А вот пару головок сыра Тиффани завернула, чтобы взять с собой. В конце концов, ведь она сама сделала этот сыр.

Ткацкий станок замер в тишине, словно скелет огромного зверя. Но под креслом, как и сказала госпожа Вероломна, лежал свёрток. Развернув чёрную бумагу, Тиффани увидела толстый шерстяной плащ тёмно-тёмно-коричневого цвета, почти чёрный. И, похоже, очень тёплый.

Ну, вот. Пора уходить.