Зима была холодной (СИ)

— Ты здесь один? — быстро спросил Киллиан, пока Колум внимательно осматривал зал. Рыжий сплюнул, промахнувшись мимо плевательницы, качнулся на стуле и вдруг резко склонился вперёд, хватая Колума за ворот кителя так быстро, что тот не успел и опомниться.

— Не надейся, что сможете завалить меня в подворотне, как Старину Джила, — прошипел он, бросая предостерегающий взгляд на Киллиана, который тут же медленно положил револьвер на стол, но руку с рукояти не убрал. — Хочу, чтобы вы знали — папаша Билл ничего не забыл. А ещё: он вас не отпускал, вы слышите? Из банды папаши Билла уходят только вперёд ногами.

— Пятнадцать лет прошло, Барни. — Колум оттолкнул рыжего и спокойно сложил руки на груди. — Не думаю, что папаша, кстати, сомневаюсь, что он ещё жив, вообще помнит, кто мы такие.

— Папаша, может, и не помнит, — покладисто сказал Барни, вновь потянувшись к бутылке, будто этой вспышки не было вовсе. На этот раз он наполнил все три стакана и поднял свой, отсалютовав в воздухе. — Зато мы помним. Вы должны были заплатить выкуп за выход из банды. «Кролики» лишились двух бойцов. И это — накануне разборок с Мясником. Вы знали об этом, и бежали, как крысы! — Стакан с громким стуком опустился на стол.

Сидевшие рядом солдаты обернулись, один из них обратился к Киллиану:

— Нужна помощь, старший сержант? — Но тот слабо качнул головой, дав понять, что они сами разберутся.

— Вы неплохо здесь пристроились, — понятливо осклабился Барни. — Но я пришёл напомнить, а не наказывать. Как только дикси подпишут капитуляцию, «Мёртвые кролики» будут ждать вас с отступными. У вас месяц, или следующим авансом станет голова одного из вас.

Он допил виски, поднялся и, кивнув, ушёл, оставив братьев встревожено переглядываться. Решение уйти тогда из банды принадлежало Киллиану, но Колум слишком устал жить в постоянном напряжении, ожидая, что ещё придёт в голову папаше Биллу, какую новую забаву он придумает, чтобы держать Пять улиц в повиновении. Устал устраивать показательные пожары, погромы, разбивать лица и перерезать глотки. Поэтому в день, когда Киллиан и Мэренн покинули Нью-Йорк, Колум шёл следом. За спиной они оставили не только банды, но и пару трупов — заметив их с чемоданами, парни из банды хотели поднять шум. Пришлось подарить им вечную жизнь.

Свадьба Киллиана, смерть его семьи, армия, война — за всем этим прошлое померкло и выцвело, но, как оказалось, не забыло про братьев. И вот теперь надо было решать: пытаться дать отпор, или бежать. Чем-чем, а безумием МакРайаны никогда не страдали, поэтому, пока на договоре о капитуляции ещё не просохли чернила, они уже собирались, едва дождавшись, чтобы рапорты об увольнении были подписаны.