Вы все жжете! Часть 2

Самому ему этот пункт не мешал использовать заклинания, одним из которых он меня удерживал, а вторым отвешивал подзатыльники. В результате, когда я, повинившись и пообещав больше никогда и ничего не нарушать, выскочила из библиотеки, кузена и след простыл, а искать его на территории академии — дело неблагодарное, только случайно можно наткнуться. Но что-то мне подсказывало, что в ближайшее время Жан-Филипп всеми силами будет избегать встречи.

Время тянулось, словно вязкая конфета, которая никак ни жевалась, ни глоталась, лишь растягивалась до бесконечности, намертво прилипнув к зубам. От идеи сразу отправиться к дедушке и выяснить, что из предположенного Шарлем — правда, а что лишь плод мажонковой фантазии, пришлось отказаться, поскольку покинуть академию без Антуана не получалось. На следующий день он отловил меня сразу после занятий, а потом столь безошибочно находил, невзирая на все мои ухищрения, что поневоле закралось подозрение о поставленной метке уже на меня. В конце концов, это не такое уж сложное заклинание, чтобы Антуан не сумел ему обучиться. К сожалению, сама я это проверить не могла и попросить было некого: Люсиль такими умениями не обладала, а те, кто обладал, старательно меня избегали: ни Жан-Филипп, ни Шарль не появлялись в поле моего зрения. И если Шарля я могла хотя бы отследить, то о том, что не пометила кузена, я уже многократно пожалела.

Не подняли настроения и возобновившиеся соревнования, поскольку смотреть их пришлось в компании Антуана и его сестрицы. Кузена засечь не удавалось, от идеи поговорить с Бернаром пришлось отказаться — Антуан дергался уже тогда, когда мой настоящий жених на меня смотрел, а уж если бы я к нему подошла, страшно представить, что устроили бы Альвендуа. Причем как мне, так и Бернару. Сам же участник соревнований ограничивался взглядами и улыбками. Наверняка Жан-Филипп уговорил не торопиться до расторжения моей помолвки, которой осталось жить совсем-совсем немного — свадьба принца состоится через каких-то две недели. Я уже предвкушала, как наконец избавлюсь от надоедливого семейства, от одних мыслей о представителях которых внутри меня начинала разгораться злость, грозящая перейти во что-то серьезное и мешающая сосредоточиться.

— Скукотища, — зевнула Вивиана, изящно прикрывая рот шелковым платочком с монограммой Альвендуа, на которую совершенно нагло затесалось стилизованное, но хорошо узнаваемое изображение короны. — Не то что в прошлом году. В этом даже поболеть не за кого. Не за Матье же, в самом деле?

— А почему нет? — воинственно бросила Люсиль. — Почему мы не можем болеть за Бернара?

— Да-да-да, мы прекрасно помним, что он друг Жана-Филиппа, — пропела Соланж, выразительно кося на Антуана.