Живой журнал

— Самойлова, — начинаю ласкать её, — а тебе как больше нравится? Так? Так? Или — так?.. А может, вот так надо?

— Не смей меня тро… о боже. — Ира срывается на стон. Ещё бы: движение своих пальцев я приурочил к её ответам, меняя темп, силу нажатия, прикосновение, ритм. Я пытался определить, как ей понравится больше.

«О, кажется, нашёл… Точно нашёл!»

Ира извивается и стонет. Я наклоняюсь к её уху:

— Так хорошо?

— Н-нет.

— Ах, «нет»? Ну ладно, тогда продолжим… и будем продолжать до тех пор, пока ты, Самойлова, не расскажешь мне чего ты добивалась в Лондоне? Хотела, чтобы я тебя вовек не забыл? Если так, тогда можешь себя поздравить: у тебя всё получилось. И теперь ты тоже меня запомнишь… на всю оставшуюся жизнь запомнишь меня, поняла? — Я нажимаю пальцами на трепещущую плоть. В ответ — хрипы, всхлипы, стоны.

— Ир, так хорошо?

— Н-нет.

— Опять «нет»? Вообще-то это странно, потому что «там» ты мне уже давно отвечаешь… Доказать? — Ещё раз нажимаю пальцами, и Ира беспомощно заходится новым криком и стоном. От унижения она уже готова зарыдать. Пытается вырвать руки, сдвинуть ноги, хотя бы позу изменить, но я ей не позволяю.

— Перестань сопротивляться, — приказываю я. — Не знаю, насколько ты умная, но одно я усвоил точно: ты, Самойлова, единственная, кто смог за полчаса достать меня до самого нутра. И сейчас я тоже тебя достану. — Подтверждая всё выше сказанное, я касаюсь её везде, где хочу. Даже там, где нельзя. В ответ — вопли и крики. Удивительная смесь сопротивления и желания. Убираю руку и даю ей отдышаться.

— Ир, ещё раз спрашиваю: «так» было хорошо?

— Д-да.

— И — где именно? — у меня вылетает злой смешок.

— Не надо, — обречённо шепчет Ира. — Отпусти меня. Я всё поняла. Достаточно…

— Поняла? Отлично! Но, к твоему сведению, это был только первый урок. И теперь, когда ты выучила, что ты — вовсе не та Снежная королева, какой пыталась казаться, я тоже знаю, что реагируешь ты на меня просто потрясающе. Я, откровенно говоря, вообще приятно поражён… А теперь урок второй. Сейчас мы с тобой, Ира, попробуем выяснить пределы твоего разочарования. — За то, что я делаю с ней, я руки себе отрубить готов: я, как палач, превращаю ласку в пытку.

— Иди к чёрту, — задыхаясь, шепчет Самойлова, — я знаю, что ты задумал. Но я тебе не позволю. Ничего у тебя выйдет.

«Ещё как выйдет — плохо ты меня знаешь…»

— А вот это, солнышко, тебе штрафной балл. За сопротивление очевидному. — В качестве наказания, отправляю пальцы туда, где судорогой сводит мышцы. Где всего пара тактов — и всё взорвётся крещендо.

— Ну нет, Самойлова, просто так ты не отделаешься, — убираю руку. — Ир, знаешь теперь, что такое разочарование?

— Да: я тебя ненавижу…

— Не торопись, солнышко: скоро дойдём и до ненависти.