Жрец Хаоса. Книга IV

— В конце концов, она же не в рабстве.

— Не в рабстве, но у Тенишевых в роду действительно очень странные традиции. Они же тенеманты, с тьмой работают. И, как ты понимаешь, всякий сильный маг имеет отпечаток тьмы на себе. Проявляется у всех сильных магов в неких маниях: кто-то лошадей разводит, кто-то людей пытает, кто-то любовниц коллекционирует. У кого-то мания преследования начинается. Здесь же, судя по всему, Митрия Сафаровича тоже накрыло, однако раньше за ним такого не замечала. Да, с прибабахом, конечно, тенемант, но в бою надёжен был и решения принимал здраво, на сумасшедшего похож не был.

— А что за традиции? — всё же решил докопаться я до истины.

— Понимаешь, у них принято считать, что если женщина выходит замуж за одного из Тенишевых, то при его гибели род берёт опеку над женщиной и её детьми, чтобы не оказалось, что вдова и отпрыски славного рода прозябают в бедности.

— Инициатива хорошая, — я пока не видел ничего страшного.

— Хорошая… — согласилась бабушка. — Но женихов от таких вдов отваживают, и если и разрешают повторно замуж выходить, то только в кругу семьи.

— Это же… какое-то кровосмешение получается, — удивился я.

— Не без этого. Но при заключении помолвки Тенишевы вносят за невесту достаточно большой калым — выкуп. Если наши женихи охотятся за приданным невесты, то Тенишевы сами себе женщин покупают вполне официально. И после смерти одного мужа отпускать своё «дорогостоящее приобретение» не собираются, подыскивая ему нового «владельца». Если не ошибаюсь, какой-то пункт на эту тему есть даже в брачном договоре, который заключается между супругами. Там указывается что-то о том, что покровительство над вдовой берёт род и старшие представители мужского пола в роду. Как ты понимаешь, трактовать эти пункты можно по-разному.

Почему-то меня не удивили подобные порядки. Империя огромна по размеру, в ней столько культур намешано, что невозможно было привести всех к единому стандарту. Да и сила тоже решала. Если первому князю Угарову простили четырёх жён, то здесь и вовсе не вмешивались. Дело семейное, да ещё и отполировано поверх благими намерениями.

— Женщина у них как вещь? Совсем без права выбора?

— Вроде бы насильничать их не насильничают, выбрать нового мужа могут сами, но сам понимаешь… кто посильнее да повлиятельнее на молодёжь и надавить могут, чтобы сошли с дистанции.

Бабушка рассказывала о Тенишевых без особых эмоций, констатируя известные ей факты.

— И что… совершенно ничего нельзя сделать?

— Ну, почему же? Чисто гипотетически, конечно, можно. Ты же помнишь про калым? Так вот, возврат этого самого калыма есть вариант возврата женщины в исходный род. Правда, дети с женщиной не уходят, оставаясь в роду. Как ты понимаешь, немногие матери на такое согласятся.