Жрец Хаоса. Книга III

Ни единая половица не скрипнула у неё под ногами. На память об уроке остался только запах гардении… и странное чувство, будто меня и не было в этой комнате.

Я посмотрел на камень, всё ещё зажатый в моей ладони. Он был мокрым — от моего пота. Но оно того стоило. Бабушка… так и не увидела меня.

Мои пальцы разжались, и камень с глухим стуком упал на пол, тут же исчезнув белым дымом развеянной иллюзии.

Глава 6

Бледное июньское солнце висело низко над горизонтом, но ледяной ветер с Кунаширского пролива резал кожу, как зимней порой. Казаки-оборотни почувствовали неладное ещё до того, как увидели опасность. Воздух звенел, будто натянутая струна, а вода в проливе стояла неестественно гладкой, будто застывшее стекло.

А потом лёд пошел. В середине июня.

Не просто наст, а толстые, сизые пласты, нарастающие с бешеной скоростью, расползаясь от кунаширского берега. И по этому льду шли они.

Ёкаи.

— Тьху! — сплюнул казачий старшина. — Мерзость какая! Даже нормальных химер не навострились за два десятка лет создавать. То ли дело у Угаровых бывали…"

"А тем временем по льду шествовала странная армия, численность которой не поддавалась счёту: кувшины с лицами грохотали как опрокинутые котлы и смеялись заливистым безумным смехом под щёлканье зубов; не то бабы, не то змеи скользили, как тени, их волосы, которые они использовали для удушения, стелились по льду, как черные реки. Летающие кожистые твари чёрной тучей закрывали солнце, хрипло каркая, а на фоне всего этого грохотали и скрипели ожившие доспехи и оружие. Нет, каждая тварь, конечно, имела своё название, но для русского человека они были полнейшей абракадаброй.

У некоторых из ветеранов перед глазами стояли события почти четвертьвековой давности.

История повторялась, решив переиграть принадлежность Курильской гряды, словно партию в карты. Казаки даже кулаками глаза протёрли от неожиданности. Не бывает так, чтобы, использовав однажды подобную тактику и получив поражение, японцы вновь решились её повторить. Или бывает?

Впереди плыла Юкионна — единственный архимаг стихии льда и холода в Японской империи, бледная, с волосами, как снежные нити, и лицом, закрытым ледяной маской. А позади армии восседал на телах червеобразных тварей Нурарихён — старый, сгорбленный архимаг-призыватель, с лицом, как у высохшей груши, и глазами, полными холодного расчета. Он не спешил. Он знал, что заставу вот-вот отрежут от мира.

Первая пустотная граната, сброшенная когтистыми летучими тварями, разорвалась у ворот.

— По стенам! — взревел атаман, и казаки совершили полуоборот — когти, клыки, звериные рефлексы.

Тревогу подали сразу, но ёкаев было слишком много. Небо потемнело от стай метателей, они шли нескончаемым потоком и сбрасывали на форт пустотные гранаты.