Жрец Хаоса. Книга III

Я попытался взглянуть на принца именно магическим взором, но… как оказалось, сегодня магический взор мне был не помощник. Ну или, во всяком случае, не в общем бальном зале. Здесь присутствовало такое количество сильных, магически одарённых аристократов, что меня едва ли не ослепило. Плюс большая половина из всех драгоценностей являлась ничем иным, как артефактами, скорее всего, защитного свойства, которыми были заряжены в пух и прах гости.

Соответственно, чтобы проверить свою теорию об ухудшении состояния принца, необходимо было вывести его из общего зала в тихое и безлюдное место, где нас не будут окружать всевозможные магические раздражители.

После очередного танца, когда Солнцев подавал гирлянду-ленту со знаком признательности от принца, я осторожно обратился к Андрею Алексеевичу по сокращённому варианту:

— Ваше Высочество, не могли бы вы уделить мне буквально минуту?

Андрей Алексеевич обернулся ко мне несколько раздражённо, однако же, увидев тревогу в моём взгляде, кивком головы дал согласие на разговор.

Мы отошли к одной из небольших ниш, скользнув через потайную дверь в коридор, через который слуги носили напитки и закуски для танцующих и отдыхающих гостей. Пришлось отойти ещё на некоторое расстояние от бального зала, чтобы его фон не смог перебивать общее состояние ауры принца.

Всё удаляясь от бального зала, мы едва не оказались в техническом зале, куда из кухни на постоянной основе подавали всё необходимое. Вот уж там были удивлены нашему появлению! Однако же я выпустил небольшую волну страха, заставив слуг отпрянуть в разные стороны и не мешать нашему разговору.

И лишь теперь я перешёл на магическое зрение. Глаза резало, ведь после попытки осмотра принца в бальном зале слепота и засвет ещё не прошли. Однако же, щурясь, я принялся внимательно разглядывать принца, обходя по кругу и стараясь едва ли не принюхиваться к нему.

— Ваше Высочество, как вы себя чувствуете? — нахмурился я.

Пока я не видел той самой зацепки. На нём было такое огромное количество всевозможных артефактов, в том числе и защитных, и родовых, что отход от бального зала не сильно помог. Однако же принц не отмахнулся нервно, а попытался сосредоточиться и ответить честно:

— Устал. Морально, физически выжат. Какой-то цирк, в котором мне приходится играть главную роль, и это предстоит ещё делать в ближайшие шесть часов, — угрюмо завершил он. — И шестьдесят лет. Хотя руки чешутся уже перебить половину пустоголовых дур, а большей половине из сударей, присутствующих в качестве гостей на моём совершеннолетии, хочется набить лицо.

И вот это как раз-таки и не было похоже на принца, который всегда выглядел достаточно рассудительным и спокойным.

— Снимайте мундир, — сказал я ему.