Жнецы ветра

Завидев человека, они проворно скрывались в сухой траве и под камнями. Кавалар толкнул калитку и оказался среди тополей. Выложенная потускневшей от времени бирюзовой плиткой дорожка вела к фонтану, шум которого был слышен издалека. Там находилось излюбленное место Целителя. Он заставлял фонтан звучать, как море, и под этот звук пытался самостоятельно экспериментировать с «искрой». Шепот волн помогал ему лучше думать.

Юноша был упорным и достаточно целеустремленным для того, чтобы приходить сюда ежедневно и по три с лишним нара сражаться с собственным Даром, выжимая из себя плетения, которые у остальных его товарищей получались легко и свободно. Целитель же, в отличие от них, который год бился лбом об стену, мешавшую подчинить «искру». Природы этого препятствия молодой человек никак не мог понять, хотя в поисках информации перерыл всю коруннскую библиотеку.

Даже книги периода Раскола молчали о том, что делать первому в истории Хары мужчине-Целителю и как ему овладеть Даром. Но Кавалар не собирался сдаваться. Он верил в себя настолько, что не сомневался – рано или поздно его ждет успех. А пока следовало стремиться к цели и дальше, зубами вгрызаясь в теорию и совершенствуясь в практике."

"Но, не дойдя до фонтана, Кавалар остановился и нахмурился. На его лавочке, закинув ногу на ногу, сидел какой-то мужчина. Сюрприз был неприятным. Целитель давно привык к этому месту и к тому, что здесь никогда никого нет.

Человек на скамейке, видно, почувствовав взгляд, повернулся в его сторону. У него оказалось худое загорелое лицо с резкой линией скул, высокий лоб, короткие черные волосы с ранней сединой на висках, заросший щетиной подбородок и живые, лукавые глаза. На рукаве рубахи незнакомца юноша с удивлением увидел вышитый знак Огонька. Впрочем, ничего удивительного, тут же одернул себя Кавалар. Носителей «искры» в стране множество, а городов еще больше.

«Приезжий», – подумал он, дружелюбно кивнув на приветствие.

Огонек тут же вновь отвернулся к пенным струям фонтана, и Целитель, пожав плечами, пошел прочь. Под присмотром чужих глаз заниматься ему не хотелось. Чуть дальше, за тополями, была небольшая уютная беседка. Там он и остался, все еще несколько раздосадованный тем, что его место заняли. Но уже спустя несколько минок забыл об этом.

Разложив на столе тетрадь, юноша уверенно чертил в ней грифелем только ему понятные схемы. Когда семь страниц оказались заполнены вариантами, Целитель стал пробовать каждое из придуманных плетений, постепенно зачеркивая те, что не отзывались на его «искру». Где-то через нар после начала он сделал перерыв, съев одну из булок и думая о том, что распределять потоки через юго-западный узел оказалось ошибкой.