Жнецы ветра

И никакого результата.

Целитель, изнуренный еще больше, чем я, обессиленно сидел возле шалаша, но меня не дергал. Понимал, что это бесполезно. Тиф была рядом с Ходящей постоянно, лишь единожды за ночь выбралась на воздух и о чем-то беседовала с малышом, задумчиво поглядывая на меня.

Когда солнце позолотило вершины и я уже почти сдался, меня вдруг озарило – словно кто-то шепнул в ухо недостающие слова. Вскочив, я бросился к Шену. Тот поднял на меня красные глаза и, увидев мою сияющую рожу, вскочил:

– Что?!

Его лицо светилось надеждой, и я четко произнес:

– …сделать звезду в восемь концов, проведя ее через Дом Силы в Дом Любви. Кажется, так.

– Как она? – спросил я у Тиф, когда вновь наступила ночь и не спавшая все это время Проклятая обессиленно села рядом со мной.

– Ты продолжаешь меня удивлять, – цокнула языком Проклятая. – Ты хуже сдисской шкатулки. Даже не двойное, а тройное дно.

Она задумчиво вытянула губы трубочкой:

– Рона живее всех живых. Все еще слаба, постоянно спит, но это ей только на пользу. Шен теперь справится. Знаешь, Серый, порой мне кажется, что эта девушка – самая удачливая Ходящая за последние пять веков. Избежать лап Тальки и Аленари, остаться целой после перековки и выжить после Перерождения. Она, словно кошка, – обладает кучей жизней. Почти как я.

Я протянул Проклятой кружку с кипятком. Та благодарно кивнула и продолжила:

– Наша юная девочка оказалась не такой уж закрепощенной и косной, как я считала. И умной к тому же. Быстро поняла, что на одном свете далеко не проскачешь. Хорошо, что учить ее начал Шен, а не я. Моя суть могла бы ее извратить. Конечно, тяжело это признавать, в первую очередь перед самой собой, но от наших учеников было мало толку. Целителя учила твоя жена, и, судя по всему, в ней не было изъяна, который скрыт в других носителях обоих «искр». Не знаю, как у Гиноры это получилось.

Я услышал шаги, и к нам подошел Шен.

– Спасибо, – проникновенно поблагодарил он.

– Я здесь ни при чем, малыш. Если бы тогда Лаэн не повторяла это несколько раз…

– Я тебе очень обязан.

И прежде, чем я успел что-то ответить, Целитель ушел.

Мы оставили лагерь только через три дня, когда Рона набралась достаточно сил, чтобы выдерживать дневные переходы.

Снег с дождем шел уже второй день. Каменистые тропы оплыли и стали смертельно опасными. Мы ползли со скоростью панцирной пехоты и мерзли как проклятые. На холод не обращал внимания лишь привычный к морозам Га-нор и обогревающая себя «искрой» Тиф.

Путешествовать по Катугским горам в последний месяц осени – хуже не придумаешь. В Бездне и то уютнее, а здесь нашими спутниками стали постоянный ветер, холод, грязь и туман. Он то поднимался из речных ущелий, то опускался на горы сизыми тучами. Влага пропитывала одежду, касалась кожи, пробирала до костей.