Ваш любимый доктор, или Дело всей жизни

Соседки пытались ее отвлечь разговорами, развеселить и вели себя, как настоящие сестры. Тут же кричали младенцы, которых принесли на кормление уже родившим. Я старалась не показать своей нервозности. Да, осложнение может быть, но это совсем не обязательно. И все-таки сложно было переломить себя, привыкшую подстраховываться со всех сторон.

А если провидение пытается уберечь меня от оперативного вмешательства, ведь условия здесь все еще далеки от стерильных? Может, стоит довериться интуиции роженицы? Иногда какое-то древнее, почти звериное необъяснимое науке чутье помогает женщине сделать правильный выбор.

У Мари начались потуги. Я ни на мгновение не могла расслабиться и перестать смотреть магическим зрением на то, как первый из двойни опускается в малый таз. Если бы его объем был увеличен или соответствовал норме, я бы переживала куда больше – избыток места мог способствовать раннему опусканию второго плода и классической коллизии.

У Мари таз оказался немного сужен. С одной стороны плюс, а с другой – минус. Но ничего, опыт принятия родов в тазовом предлежании у меня есть, так что справимся. Тем более малыши некрупные. Подбадривал меня и Пискун, не уставая собирать искры магии по всему моему телу.

Ломило спину от неудобной позы, а из-за магического зрения щипало глаза. Я уговаривала Мари не кричать, дышать глубоко и ровно. Показалось, что сигнальная брошка легонько завибрировала. Да, наверное, показалось. Бедный Норвин, похоже, не дождется меня домой раньше полуночи.

– Давай же, милая. Осталось немного.

Когда появились ягодицы первого малыша, девочки, я обхватила их так, чтобы ножки оставались прижаты к животу и удерживали на месте скрещенные ручки. Этот акушерский прием назывался пособием по Цовьянову, он помогал сохранить правильное положение конечностей ребенка до самого конца и «родить» голову.

Это был самый опасный момент, я постоянно проверяла, не пошел ли раньше времени второй плод. Я боялась повторить ошибку врача, про которого рассказывала завкафедрой. Боялась, что дети Мари попадут в тот самый проклятый процент, я не успею ничего сделать и потеряю их. С меня семь потов сошло, в ушах грохотала кровь, а надпочечники выработали рекордное количество адреналина. Если доживу до пенсии, включу этот случай в свои мемуары.

Секунды то ли летели, то ли ползли. Голоса на фоне превратились в нестройный гул. И вот… у меня на руках оказалась маленькая девчушка.

От облегчения закружилась голова. Откуда ни возьмись появился нейт Лейн и забрал ребенка, потом передал его на руки старухе, которая уже приготовила пеленки и кипяченую воду.

– Девочка. Жива. Дышит, – скупо произнес лекарь, и измученная Мари откинулась на кровать, закрыла глаза.

Но для второго малыша опасность пока не миновала.