Ваш любимый доктор, или Дело всей жизни

Ох, мамочки! А когда узнают, что мне доверили руководить новым госпиталем, поинтересуются, что особенного во вчерашней выпускнице? И обязательно поймут, что я работаю не по их методикам, они ведь не дураки.

– Знаю я твои выходы! Только когда будешь бежать из Левилля, меня прихватить не забудь.

– Ничего, выкручусь, где наша не пропадала! – заверила я тиина. – Кстати, если штаб, Норвин и градоправитель сочтут этих проверяльщиков надежными, то могут привлечь к нашему расследованию.

А что, это мысль. Но вот беда, никому доверять нельзя. Коллеги Норвина, тайно проверяющие преподавательский состав, пока молчат. Сальвадор и Ули все еще бьются над пробами, а я ищу зацепки в медицинских книгах Эллен.

Войдя в отделение, я на миг остолбенела. Внутри хозяйничали практиканты, переставляя койки. Несколько едва родивших женщин были согнаны со своих мест и толпились у окна, глядя вокруг затравленными взглядами. Но это было еще не все. Недавно я добилась, чтобы на столе у входа всегда стояли тазы и посудины, наполненные хлорной водой для обработки рук, а теперь их там не было! Как не было и табличек над кроватями с именами лекарей, которые осматривали женщин. Кто-то очень постарался свести мои труды на нет.

– Зачем вы это сделали? Кто вас надоумил? – строго поинтересовалась я.

На несколько секунд воцарилась тревожная тишина, а потом один мальчишка проблеял:

– Нейт Ойзенберг велел нам. Сказал, что скоро проверка, и лишние…"

"Он еще что-то говорил, но я уже не слушала. Я медленно вдохнула и выдохнула. Этот коновал ощутил себя хозяином, стоило власти на минуту попасть в его цепкие ручонки! Ладно, придется воспользоваться поводом и прижать горе-лекаря. Сам напросился, голубчик!

– Что ты с ним будешь делать? Руки оторвешь? – спросил Пискун с опаской, будто боялся, что ему тоже может прилететь.

– У меня есть идея получше. Я решила дать ему шанс.

Спустя некоторое время мне удалось успокоиться и привести мысли в порядок, хотя сначала хотелось свернуть кое-кому шею. В голове возник новый коварный план по перевоспитанию врача-грача. Не сказать, что он был гениален, многие покрутят пальцем у виска, но все же… Добрая я, слишком добрая, аж зло берет. Не могу добить лежачего.

– Когда ты так говоришь, мне становится страшно.

– Тогда молчи и наслаждайся, – посоветовала я Пискуну.

У Ойзенберга была личная приемная. Я пару раз стукнула в дверь и, открыв ее, заглянула внутрь. Как раз в этот момент мой дорогой коллега закончил делать кровопускание тучному мужчине с выпученными, как у рака, глазами. Вообще кровопускания и клизмы считались здесь едва ли не средствами от всех болезней и были весьма популярны, как у нас аскорбинка.

Лекарь не был рад моему визиту, но сделал вид, будто не заметил меня.