Ваш любимый доктор, или Дело всей жизни

– Слушай, давай я его поджарю, а? Он меня уже достал.

– Магам запрещено вредить гражданским без веских причин.

Это было одним из правил, которым строго следовали маги. Я считала это верным, если каждый будет творить, что вздумается, в мире воцарится полный хаос.

– Он с первого раза не понял.

– Норвин! Ну ты же цивилизованный человек. Ойзенбергу недолго осталось, он летит в яму куда быстрее, чем казалось поначалу. Ты бы видел, как он бесится из-за того, что мои методики обработки рук и инструментов работают. Он все еще пытается всем внушить, что я шарлатанка, но люди не слепые.

И в этом мне везет чуть больше, чем Земмельвейсу. Ему, несмотря на факты, не верил практически никто.

– Ладно, пусть живет пока. Сумасшедший лекарь – не самая главная наша проблема. – Норвин поднялся из-за стола, встал у меня за спиной и положил руки на плечи, слегка их сжав. – Мне придется заняться твоими тренировками, Эллена. С твоей любовью к странным историям и ненадежным личностям просто необходимо уметь постоять за себя.

На том и порешили. Тренировки – это хорошо. Пока я практиковалась лишь в целительстве, бытовой магии и каждый вечер делала «детские» упражнения, помогающие усилить контроль над магическими потоками. Согласно уверениям Норвина, основы боевой магии помогут еще сильнее раскачать каналы.

– Только начнем в следующий раз, у меня на вечер еще одно важное дело запланировано. Кстати, тебе больше не снились воспоминания Эллен? – спросил Норвин серьезно, не давая мне шанса поинтересоваться, что там за дело у него. Эх, женское любопытство!

– К сожалению, нет. Мне уже давно не снится ничего из ее жизни. Точнее, мне совсем не снятся сны.

Наверное, дело в усталости. Сейчас моя жизнь даже насыщенней, чем была в старом мире. Но то, что я теряю связь с бывшей хозяйкой этого тела, печалило. Не смогу себе простить, если не узнаю, что на самом деле с ней случилось.

Мы вышли на террасу, которую муж покрыл заклинанием неслышимости. Стоял ранний вечер, поэтому жара сменилась блаженной прохладой. Накормленные Грэтой куры романтично кудахтали и копались в земле, одна даже рискнула подняться на террасу. Масляные глазки ее светились любопытством.

Норвин задумчиво взял мою руку в свою, перевернул и поглядел на ладонь.

– То, что ты видишь сны-воспоминания все реже и реже, говорит о том, что твой магический фон стабилизируется, ты контролируешь разум и магию даже во сне. И, вероятно, все больше сливаешься с этим телом, вытесняя из мозга остатки памяти первой хозяйки.

– Иногда я чувствую себя подлой захватчицей. Эллен уже нет, а я живу и здравствую.

– Не думай об этом, ты не виновата, – твердо сказал Норвин.