Жизнь после жизни

Они выпили еще по две чашки чаю, прикончили коробку с пирожными, обменялись кое-какой информацией, поделились друг с другом соображениями и расстались вполне довольные. Так, во всяком случае, показалось Насте Каменской.

* * *Она спохватилась, что обещала Подружке с утра зайти, а теперь уже почти полдень. Спохватилась — и тут же осеклась. Господи, о чем она думает? Разве собака может понимать человеческую речь настолько, чтобы ждать Настю с самого утра? Она наверняка только чувствует интонацию, не более того. Но все равно ей было стыдно за невольный обман, и она решила все-таки сбегать в зверинец хотя бы на несколько минут. «Я только поглажу ее, — твердила себе Настя, судорожно натягивая куртку и ботинки, — только поглажу — и сразу займусь делами».

На улице валил снег. Он стоял перед глазами кружевной пеленой, мешал смотреть, оседал на ресницах, стекал мокрыми каплями по щекам и не закрытым шарфом участкам шеи. Настя шла из флигеля по аллее, думая о том, что только в детстве видела так много белого, пушистого и чистого снега. В Москве почему-то всегда грязно, даже если снега много, и нет ощущения настоящей зимы, а только тягостное ощущение неубранности и захламленности, а еще настойчивые мысли о том, что теперь из-за пробок никуда не проедешь. В Москве Настя не любит снегопадов и боится их, а здесь, в тихом провинциальном городе, в старинной усадьбе, кажется, что нет ничего прекраснее бесшумно и мягко падающего снега.

Подружка ждала ее, стоя у решетки вольера. Увидев Настю, собака завиляла хвостом, и Насте даже показалось, что она улыбнулась. Впрочем, собаки ведь не умеют улыбаться. Наверное, просто показалось.

— Прости, — покаянно сказала Настя, выпуская Подружку в проход, — я заработалась, заболталась и не успела к тебе вовремя. А ты меня ждала, да? Ты меня ждала, хорошая собака, умная собака, самая лучшая собака на свете…

Собака ластилась, терлась об ноги и норовила лизнуть присевшую на корточки Настю в лицо. В кармане куртки зазвенел мобильник, звонил Вторушин, который сообщил, что в Санкт-Петербурге никакого доктора исторических наук по имени Аркадий Вольдемарович не обнаружилось.

— Почему-то я так и думала, — пробормотала Настя. — Спасибо. А в томилинских гостиницах вы его поискали?

— Естественно, — в голосе Вторушина зазвучало высокомерие. — У нас всего две гостиницы, так что это было нетрудно. Ничем не могу порадовать. Вероятно, ваш Аркадий Вольдемарович останавливался дома у своих знакомых. Или у него паспорт совсем на другое имя.

Настя собралась было уходить из зверинца, но Подружка так крепко прижималась к ней горячим лохматым телом, что невозможно было оторваться. Ладно, все равно надо позвонить, можно и отсюда. Пусть несчастное животное еще минутку порадуется.