Жизнь после жизни

Мне этот маньяк уже почти год покоя не дает, я сплю плохо, все о нем думаю. У меня мама…

— Да, — кивнула Настя, — вы говорили, я помню.

— Ну, тогда вы должны меня понять. И у моей Светки, у жены, мама тоже в Томилине живет. Нет мне покоя, пока он по улицам разгуливает, понимаете?

Он поднял на Настю глаза, которые в этот момент показались ей больными и какими-то умоляющими. Неужели он и в самом деле так переживает? Надо же, с виду такой брутальный тип, а у него, оказывается, тонкая чувствительная натура.

— Скажите, Дмитрий, вам что-нибудь говорит имя Константина Еремеева? — спросила она.

— Константин Еремеев, — задумчиво повторил он. — Что-то знакомое… Кажется, это кто-то из сотрудников клуба, нет? Вроде бы я это имя встречал среди свидетелей.

— Совершенно верно, — подтвердила Настя. — Это системный администратор в клубе «Золотой век».

— Точно! — радостно воскликнул Федулов. — Теперь вспомнил. Он еще меня в зверинец водил, я там двух щенков брал. Такой худой, молчаливый. А что с ним?

— Вот я и хотела бы узнать, что с ним. Он мне не нравится.

— Чем именно? — насторожился майор. — Можно, я закурю?

— Конечно. — Настя пододвинула ему пепельницу и тоже потянулась за сигаретой. — Он производит впечатление наркомана, вам не показалось?

Федулов пожал плечами.

— Да вроде нет… Впрочем, я не особо присматривался, он же шел как свидетель, а подозревать его у меня не было никаких оснований. А что вас насторожило?

— Перепады настроения, невнятная речь, попытки спрятать лицо… Трудно передать словами, просто на уровне ощущений, понимаете?

— Понимаю, бывает. Так вы что, думаете, что это он — убийца?

— Да ничего я не думаю, — с досадой проговорила Настя. — Вы посмотрите, какая получается картина. Некто считает себя потомком рода Румянцевых, имеющим право на старинную усадьбу. Примем это как допущение и будем танцевать отсюда. Он хочет, чтобы клуб закрыли и усадьбу освободили. Почему-то он считает, что ликвидация клуба решит его проблему. Человек в здравом уме так никогда бы не подумал, но у нас человек явно не в здравом уме, так что он вполне мог нарисовать себе такую перспективу. Итак, он решает нанести сокрушительный, на его взгляд, удар по клубу и убивает Галину Корягину, клубную активистку, причем убивает демонстративно таким образом, чтобы ее смерть напрямую оказалась связана со старинной легендой. Разбитое зеркало, вырванная из уха серьга. Понимаете?

— Да, — кивнул Федулов, — продолжайте.

— Эффект получился нулевой, убийство прогремело, но на репутации клуба никак не сказалось. Он выждал полгода и совершил еще одно убийство, жертвой которого стала Аида Павлова. И снова демонстрация связи с легендой, зеркало и серьга. Но теперь он пошел дальше.