Дни нашей жизни

 — Разве не это было первым, что я сказал тебе, когда ты принимал решение?

— Я тебе уже говорил, — голос у Славы стал металлическим и будто чужим. — Ещё раз ты поднимешь эту тему в таком контексте — и мы уйдём.

Лев ничего не ответил. Около минуты стояла напряженная тишина.

Её нарушил Слава:

— Я должен был принять какое-то другое решение? Оставить его своей сумасшедшей мамаше? Или, ещё лучше, государству? Чтобы через десять лет он даже на порог моего дома не ступил, потому что я пидор?

— Дверь открыта.

— Мне насрать.

Они снова замолчали. Я, в соседней комнате, сидел не шевелясь, почти не дыша.

— У него огромный потенциал, — наконец сказал Слава. — Я никому не позволю сделать из него быдло с «Жигулёвским» в руках.

Лев, кажется, усмехнулся.

— Именно такая судьба его бы ждала, если бы я принял любое другое решение.

Этой фразой Слава будто точку в разговоре поставил. В то время я больше не был свидетелем ни одного разговора о переезде. Я не знаю, как им удалось найти компромисс, но первое сентября наступило для меня в России.

ДЕНЬ ЗНАНИЙ

Первого сентября я с тоской смотрел на себя в зеркало: причёсанный, в аккуратном костюме, в вычищенных ботинках, напоминающий английского мальчика двадцатых годов прошлого века. Поняв, что теперь это мой постоянный внешний вид и что так мне придётся выглядеть изо дня в день, я решил, что не хочу ходить в школу.

К тому же всё было слишком тревожно. Я чувствовал себя секретным агентом, запущенным в опасные условия.

Слава повернул меня к себе и присел передо мной. Сказал:

— Давай повторим ещё раз?

Я устало соглашался.

— С кем ты живёшь? — спрашивал он.

— С папой.

— Где твоя мама?

— Она умерла.

— Как зовут твоего папу?

— Лев.

— Мики, нет, — Слава выглядел раздражённо-уставшим. — Соберись. Ты должен отвечать «Слава». Моё имя. Только моё. Потому что именно у меня родительские права, помнишь?

— Помню… — отвечал я, потирая глаза.

— Как зовут твоего папу?

— Слава.

— Вы живёте вдвоём?

— Нет.

— Да! Мы живём вдвоём! Да что с тобой?!

— Я устал! — крикнул я в ответ — Мы всё утро учим эти правила!

Слава вздохнул. Он взял мои руки в свои и сказал:

— Я знаю, что тебе надоело, но это правда очень важно.

Я выдернул свои руки.

— Не хочу врать.

— Мики…

— Это плохие правила.

— Но ты должен их соблюдать.

— Это дурацкие, глупые правила.

— Других у нас нет, — негромко произнёс Слава.

— Я же сказал: не хочу врать.

— Да, но до этого ты согласился.

— Вы — вруны.

Слава тяжело вздохнул и поднялся. Он зашёл в зал, а я так и остался стоять в коридоре. Услышал, как он негромким, но раздраженным шёпотом сказал Льву:

— Иди и сам с ним договаривайся. Мне надоело одному за это отвечать.

— Просто оставь его в покое. Ничего он никому не скажет.