Дни нашей жизни

Собираясь выйти на улицу, я услышал за своей спиной ехидный вопрос Славы, обращённый ко Льву:

— Гордишься тем, что воспитал такого невероятного зануду?

— Ключевое слово — «невероятного». Так что горжусь.

IT’S OK

В сентябре я снова начал ходить в школу, как и все «нормальные люди». Без ужаса я думать об этом не мог, поэтому заранее занялся собственной терапией (и дрессировкой). За лето я успел прочитать несколько учебников по клинической психологии в поисках лучшего выхода из своего невроза и остановился на когнитивно-поведенческой терапии. Частью этой терапии стало приобретение флажка на стену с надписью «It’s OK» — именно эту фразу я пытался сделать своей жизненной философией. Она — первое, что я видел, когда утром открывал глаза. Когда запирался в комнате и плакал. И там же — когда меня трясло от агрессии, от тревоги, от желания навредить себе или покончить с собой прямо сейчас. Тогда я упирался в неё взглядом и вспоминал: это нормально. Всё, что я испытываю, — нормально. Всё, что со мной происходит, — нормально. Это жизнь.

Я постоянно начал носить с собой в чехле телефона клетчатый листок с корявыми печатными буквами: «Это нормально». Доставал его каждый раз, когда мне становилось плохо вне дома. Мне не становилось легче, но принять происходящее оказывалось проще. Так я научил себя выбираться в город хотя бы иногда, хотя бы когда это действительно нужно, научился заново доходить до школы, научился сидеть на уроках в относительном спокойствии. Я чувствовал, что на самом деле нацепил на себя какую-то маску «нормальности», что я лишь только делаю всё, как «нормальный», а на самом деле ничего в корне не поменялось. Мне все ещё было плохо. Страшно. Тошно. Агрессивно. Я составил план собственного суицида, выбрал способ, место и слова для предсмертной записки. Просто так. «На всякий случай» — так я себе это объяснил.

Всё нормально.

Всё нормально.

Всё нормально.

Так я повторял изо дня в день учителям, одноклассникам, родителям, бабушке, Ване, Ярику.

Всё нормально.

Нужно улыбнуться шире.

Прищурь глаза.

При естественной улыбке мышцы вокруг глаз напрягаются.

Всё нормально.

Родители всё равно замечали, что со мной что-то происходит Я видел, как они тревожно переглядывались между собой, как понижали голос, когда речь заходила обо мне. И как не могли определиться, депрессия у меня или переходный возраст.

Ещё и эта моя «социальная изоляция»… Лев навязчиво напоминал мне, что Ярик — хороший мальчик и что с ним надо дружить. Я говорил, что это неправильно — дружить с кем-то через силу или только потому, что «так надо».

Слава же советовал просто сконцентрироваться на ком-то другом. Обратить внимание на то, что происходит с другими, а не только со мной.