Дни нашей жизни

Ваня начал бубнить в ответ, что ничего такого вообще-то не сделал, но Лев прервал его:

— Сначала прожуй, потом говори.

Ваня, кажется, проглотил всё сразу, не жуя, и с возмущением спросил:

— Вам что, мешает? Вы же с другой стороны стола!

— Мики мешает, — заметил Лев. — Да?

Он вопросительно посмотрел на меня. Я сидел рядом с Ваней и не знал, мешают мне его локти или нет. Вообще-то я даже не замечал их, мне не сложно просто подвинуться в сторону, да и места много не надо. Но если бы я сказал, что не мешают, то тут же пришёл бы в немилость за то, что помешал проведению педагогической беседы. Поэтому кивнул.

Тогда Ваня посмотрел на меня как на предателя. Смотрел-смотрел, хмурился, дышал как паровоз, а потом вскочил и ушёл в мою комнату.

Я разозлился. На Льва.

— Ты что, специально? — злым шёпотом спросил я.

— Я указал ему на манеры.

— Какие манеры? Он из детского дома, а не из института благородных девиц.

Мне и вправду казалось, что у Льва первичный стиль общения с детьми — всегда такой. Он и меня постоянно так в начале нашего знакомства выбешивал. Будто прямо старался…

До вечера случилось ещё много всего, чем Ваня умудрился не угодить. Руки не мыл перед едой, чай пил со всхлипывающими звуками, трогал медицинские книги Льва без разрешения, три раза пожаловался, что хочет курить, а увидев по телевизору сюжет про какого-то алкоголика, с интересом принялся рассказывать, как стащил у охранника бутылку водки и каким было его первое похмелье.

После истории про водку я подумал, что шансов уже не осталось. Сталкиваясь с нашими недоумевающими и неловкими взглядами, Ваня тоже начинал это понимать. Хотя мне казалось, что, познакомившись со Львом, он и сам откажется с нами жить.

Но вечером я нашёл его в своей комнате в слезах. Он свернулся калачиком на моей кровати и бесшумно плакал.

— Ты чего? — я сел рядом.

— Я не нравлюсь ему. Вы меня не заберёте, — и ещё сильнее заплакал.

— Время ещё есть.

Ваня всхлипнул:

— Я делаю всё, что могу.

— Ладно, давай перейдём к плану Б.

— Какой ещё план Б?

— Не знаю, — честно признался я. — Ещё не придумал.

— У меня тоже есть мозги для придумывания.

— Вот и придумывай со мной.

Я пытался вспомнить, что может впечатлить Льва. Сам я его вроде бы ничем не покорял. А что ему нравится, кроме белых рубашек и медицины?

Медицина! Я вспомнил, как после нашей ссоры со Львом примирение наступило из-за моего приступы астмы. И сказал Ване:

— Может, тебе начать умирать?

— Зачем? — испугался он.

— Он врач. Его впечатляют умирающие люди."

"Ваня смотрел на меня круглыми глазами, и я добавил:

— Не бойся, он тебя спасёт.

— А как я начну умирать?

— Не знаю. Вообще-то если тебя сейчас умирать не тянет, то вряд ли начнёшь… Слушай! — меня вдруг озарило.