Дни нашей жизни

— Зачем?

— Ты единственный среди нас логичен, адекватен и осознаёшь в полной мере, что происходит, — пояснил я. — Поэтому без тебя это превратится в хаос. Но с тобой мы справимся.

Ему, кажется, были приятны эти слова, но он сказал:

— А потом именно на меня он будет спускать всех собак, прямо как ты.

— Да, — согласился я. — Ты умеешь ужасно раздражать.

— Вот видишь.

— Думаю, именно это в тебе особенно ценно.

Мне было тяжело объяснить, что я имел в виду под этим. Но мне действительно казалось, что самые яркие воспитательные моменты были для меня в наших ссорах, в этих вспышках раздражения, даже в тех двух несчастных ударах. И именно это делало нас близкими, превращало в настоящих отца и сына.

Лев перешёл к другому аргументу «против», но это было хорошо. Если он начинал менять аргументы, значит, предыдущий перестал работать.

— Мы собирались уезжать, — напомнил он. — Усыновление предполагает, что за нами не меньше года должны бдеть органы опеки. В таких условиях невозможен переезд в ближайшее время."

"Это была хорошая новость. У меня даже настроение поднялось.

— Это не отодвигает переезд навсегда, — сказал я. — В конце концов, судьба человека важнее какой-то там даты переезда, который в любом случае состоится.

— Вообще-то мы не в соседний дом переезжаем, а на другой конец света, — сказал Лев. — И мы к этому давно готовились.

Потом, будто вспомнив, он сказал:

— Кстати, вы вообще осознаёте, кто мы такие?

— А кто мы такие? — спросил Слава.

— Гей-семья. С этого стоило начинать, кстати. Засунуть российского детдомовца, который дорос до… До скольки лет?

— Девяти, — сдержанно ответил я.

— До девяти лет! То есть он сформировался, впитал в себя всю грязь, пошлость и предрассудки окружающего мира, а мир вокруг него, кстати, куда более жесток, чем вокруг нас.

— Он говорил, что согласен на любых родителей, — возразил я.

— Да он не понимает, о чём говорит!

Мы так спорили почти до поздней ночи. Потом Слава сказал, что усыновление — это не единственная форма опеки над ребёнком. Можно не усыновлять, можно стать наставником, и Ваня будет просто ходить к нам в гости, проводить с нами выходные и каникулы, и это никого из нас ни к чему не обяжет Лев был согласен на это. Я не был согласен, потому что это предполагало, что мы скоро уедем и просто бросим Ваню, привязав предварительно к себе, но это было уже лучше, чем ничего, и я сдержанно кивнул.

На следующий день я поехал к Кире Дмитриевне вместе со Славой.

Она внимательно выслушала его предложение про наставничество. Покивала. Сказала, что это возможно. Сказала, какие нужно предоставить документы, чтобы получить разрешение на времяпровождение с ребёнком.

А потом всё-таки сказала:

— У вас большие шансы получить разрешение на усыновление.