Восемь жизней

Есть на ночь не хотелось, но не попробовать курятины с бокалом хорошего грузинского вина было неразумно. Так решил Андрюха и быстро накрыл на кухне стол, воспользовавшись содержимым пакета, презентованного сочинцами. На одном углу стола он разостлал карту, на другом расположил тарелки с птицей, кинзой и лавашем. В ящике этого же стола нашелся старомодный витой штопор, и пробка звонко покинула бутылку.

Андрей, видя, как раздосадован его друг, старался не балагурить без толку. Но нельзя было не сказать тоста под сверкающее бордовой искрой ароматное вино. И он провозгласил здравицу детям: и Пете Зернову, и симпатичной Галиной девочке, и взрослеющему Сереге, и, конечно, их общей любимице — чужой дочке Танечке.

— Знаешь, Боря, я стал подумывать о своих детях. И вот ведь какое дело — умом пацана хочу, а сердцем — девочку.

Рублев только улыбнулся и похлопал товарища по плечу — дескать, понимаю и поддерживаю. И тут телефон просигналил — пришло сообщение. Ячейка L-19, код 24 48 96.

— Завтра едем или сейчас? — спросил Андрей, заранее зная ответ. — Номер отправителя желательно передать нашим местным коллегам!

— Номер скрыт, как и следовало ожидать, — уточнил Рублев. — Машину на улице поймаем — быстрее будет.

Глава 19

Находка была и удачей, и ужасом, и потрясением, и неудобством. Труп своей первой Галатеи Пигмалион-Зернов запихал в большой черный пакет, предварительно связав локти и колени еще не окоченевшего тела, чтобы сделать его короче. Встретить свидетелей они не рассчитывали, но, если не повезет, торчащие из сумки детские пятки, даже обернутые полиэтиленом, могут обратить на себя внимание. А так Надюша, застывшая в позе эмбриона, займет небольшой объем. Сумку Мариша взяла широкую. Тащить Надю домой они собирались вдвоем, по очереди — тяжелая все-таки. Теперь она достанется Кириллу, а Мариша понесет мальчика, пока не пришедшего в сознание. Идти придется вверх, по солнцепеку…

— Не ной, милый, терпи — физические нагрузки полезны. Будет фигура — как у Рембо. Я вот и сама не хнычу, и тебя подбадриваю.

На самом деле обоим было непросто, но оба понимали, что чем скорее справятся, тем меньшему риску подвергнутся. Поэтому, обмениваясь колкостями, сжимая зубы, смахивая пот, они несли к дому найденышей — живого и убитого.

Парадоксально, но сумка с мертвой Наденькой шевелилась и издавала звуки — наружу вырывались газы, лились жидкости, сокращались мертвые мышцы. Петя, наоборот, даже дышал неслышно, повиснув всей своей небольшой массой на Маришином плече.

Дома детей разнесли по разным помещениям — мальчику досталась «больничная палата», еще не проветренная от Нади. Девочку опустили в подвал, не вынимая из пакета, и поверх накрыли кипой мокрых газет и простыней.

— Ты везунчик, Зернов, поставь в церкви свечку.