Восемь жизней

Она потягивалась всеми конечностями, запускала пальцы в прическу, сводила лопатки…

В голосе Кирилла запоздало появился металл:

— Нади нет, идиотка! Нет моей лучшей пациентки, показательного образца, главного источника доходов! Это ты соображаешь, нимфоманка и пьяница!!!

Марина едва увернулась от хлесткой пощечины, вскочила и рванулась в «терапевтическую палату». Оттуда, оттолкнув Кирилла, во двор, к калитке…

— Когда ты вернулся?! Соображай, урод, который час был? Где ты уже искал? Кого встретил по пути?

— Никого не встретил. И следов чужих в доме не нашел…

— Когда! Когда ты возвратился?!

— Около шести, кажется…

— Светло было или темнело? Вспоминай! И фонарь ищи — есть у нас, я сама упаковывала.

Нашлись налобный хирургический фонарик на светодиодах и обычный туристический, на батарейках.

— Мариша, а если она не сама ушла? Вдруг кто-то нашел ее? Кто-то из родственников или близких? Ведь мы ничего не знаем о нашей девочке — ни имени, ни фамилии, ни возраста…

— Ты дебил, Зернов! От Нади, наверно, заразился. Сам соображай — замок у нас не простой, снаружи не отопрешь без отмычки. Если все-таки справились — на меня бы сразу напоролись. Я сплю. Почему не убить, или хотя бы слегка не придушить для верности… А уж после того, как твою работу на своем дитяти увидели, точно бы меня приговорили. И тут бы уже машин с мигалками собралось… Ты к двум обещал вернуться, я в половине четвертого злиться начала. В четыре к бару подошла. Выпила, заметь, не сразу — еще минут тридцать надеялась, что ты мне компанию составишь… Значит, с пяти до шести дитятко наше пропало… Сейчас почти восемь. Из Москвы долететь можно, не то что из Сочи сюда доехать.

Все это Марина наговаривала Кириллу, пока они, рыща фонариками по кустам и траве, обходили близлежащие кустарники. Обрывки памперса на колючих ветках Марина заметила сразу. Следов крови в темноте не разглядела. Она резонно рассудила, что оптимальным маршрутом поиска будут концентрические окружности с постепенно увеличивающимся радиусом. Однако через час безуспешных поисков стало ясно, что нужно ждать рассвета. Темнота дезориентировала горе-следопытов, звуки и шорохи сбивали с толку.

«Домой. Все окна зашторить, запереться на всякий случай понадежней, найти дополнительный, незаметный «черный ход». И поставить будильник на пять утра. Рассвет в начале шестого, с первыми лучами солнца нужно возобновить поиски», — мучительно думал доктор Зернов.

* * *Иван Волошко считал себя любимцем женщин. Даже в непляжный сезон он не заглядывал в тренажерные залы, не цитировал барышням философов и поэтов после бокала маргариты. Он и без этого чувствовал себя уверенно. Всегда. И школьником, и студентом, и даже молодым мужем и отцом. Приглянувшиеся женщины редко отказывали во взаимности.