Восемь жизней

У Рублева вдруг защипало в носу и в глазах. Он десятки раз слыхал или читал, что так бывает, если кто-то взволнован или растроган, но сам если и испытывал подобные ощущения, то в таком раннем детстве, что и вспомнить невозможно.

Зазвонил телефон — это был Подберезский. Комбат распечатал пачку сигарет и вышел на кухню под раскрытую форточку. Коротко рассказал, в чем дело, и попросил Галю собрать Петьку.

— Пусть не говорит, что к маме, — просто в гости к дяде Андрею. Вдруг сорвется дело — зачем мальчишку лишний раз обнадеживать? — попросил Рублев. — Да, Андрюха, и вот что: я Серегу с Таней захвачу. Дома у меня им сейчас никак нельзя, да и к девчонке отправляться тревожно. Их бы припрятать на время, в Питер к брату переправить или еще куда? Черт его знает что отморозкам вздумается, для них ничего святого не существует…

— Решим, Комбат, по телефону не надо обсуждать… Ты их пока одних не оставляй — я пацана учительнице и сам вручить могу.

Рублеву сильно хотелось увидеть Алену Игоревну, вокруг которой заварилась такая каша. Но отчаянье в глазах Сережи, тонкие Танечкины руки, ее детский голосок, наговаривающий мальчику то, чего сам он сказать не умеет, изменили его решение встретиться и расспросить учительницу, что произошло. Ему очень хотелось узнать, почему от ее имени действуют головорезы, прикрывающиеся вывеской частного охранного агентства. Как посмела она прислать их к нему в дом? Зачем велела взять его детей в заложники?! Да, ему необходимо узнать от учительницы версию случившегося, которая бы хоть чуть-чуть оправдала то, что пережили его Сергей и Таня. И еще услышать благодарность за Петьку, с которым ничего не случилось.

— Дядя Боря, — Танечка тихо вошла на кухню и встала рядом. — Дядя Боря, давайте чаю попьем. Вы голодный, наверно? Мы-то у меня пообедали, хотели вам отбивные поджарить. А вы про какую Алену говорили сейчас сами с собой? Про нашу, школьную?

Он, оказывается, и не заметил, что рассуждает вслух. И девчонка невольно услышала его ревнивые претензии. Да-да, не стоит лукавить, по крайней мере перед самим собой. Именно ревнивые — хотел сыграть в благородного рыцаря при прекрасной даме, а оказался почти рогоносцем, рискнувшим благополучием близких людей. А дама, как выяснилась, отнюдь не прекрасная и не жертва, а та еще проходимка…

— Зря вы так думаете, дядя Боря! Алена порядочная, она не станет прикидываться. И сына просто так не оставит никогда! Не думайте о ней плохо и не злитесь… Она ведь вам нравится?

Девочка уже расставляла чашки и готовила свежую заварку. Сергей пришел к ним и молча обнял отца. Так они простояли с полминуты, не говоря друг другу ни слова, но чувствуя, как смысл жизни возвращается снова.

— И я, батя, так же думаю. Аленка — не стерва и не курва.