Восемь жизней

— Ну, что скажет заказчик? — Кирилл дождался, когда они со Светой останутся одни.

— Господи, ну и чудовище! — выдохнула та, едва Надя с Мариной покинули палату.

— Разве не этого ты просила?

— Я не о ребенке — отлично получилось, то, что мне нужно. Я о твоей помощнице, Кирюша. Не боишься ее? Вот уж монстр так монстр — ни за ногами, ни за титьками не укроется. Прямо героиня из «От рассвета до заката», помнишь — там эдакая дива со змеей открывает цикл овампиривания?

— Оставь, Светик! Ты ревнуешь, что ли? Да у меня с ней исключительно профессиональный контакт.

— Не прикидывайся дураком, Кирюша! Мне твои контакты с ней до фонаря. Хотя, видно, профессионалка она настоящая, без дураков. Но в нашем с тобой деле наверняка какой-то свой интерес имеет. Ты бы файлы с протоколами операций паролем защитил, а бумажки эти, — Света указала на папку, — уничтожил в печке. И вот еще, пока она не вернулась: что, если Надю эту долечить и припрятать? Увезти в какую деревушку, в глушь, а ассистентка пусть присматривает за ней там. Года на три. А ты за это время еще человечков пять мне сделаешь.

— Света, в эту глушь если не мне, то тебе придется ехать. Такое лицо не спрячешь, сама подумай. Только в бункере или на необитаемом острове. А Марина не поедет из Москвы — я ее знаю. К тому же с ней работать одно удовольствие. Она много чего умеет и ни черта не боится. Так что думай."

"— И думать тут нечего — Марина, видимо, оставила Надю внизу и беззастенчиво вклинилась в разговор. — Даже удачный первый блин зачерствеет, пока ты новую партию испечешь! — она подчеркнуто обращалась к шефу «на ты». — Надо на Надюше все задумки отработать, потом еще одного «кролика» найти для оттачивания мастерства. И, «простившись» с экспериментальными образцами навечно, ставить производство на поток в какой-нибудь из стран СНГ. В Молдавии или в Хохляндии.

— Что значит «простившись с экспериментальными образцами»? — уточнила Светлана.

— Простившись — это уничтожив. Например, можно сжечь тела в плазменных печах здесь же, в Зеленограде. Это дорого, зато бесследно — я узнавала.

Говорила Марина спокойно, деловито, без эпатажа и истерических ноток. В это время Надя вошла в комнату и прижалась к ней, обхватив ручками, как дочка маму.

— Сейчас, моя хорошая, сейчас, пусть остынет, и будем кушать. У нас овсянка с бананом, вкуснота!

Света с ужасом смотрела на жуткую собакоподобную морду, истекающую слюной и гноем, пачкающую ими белый халат своей сиделки, и представляла, как та изящной ручкой с острыми коготками введет в вену подопечной смертельный яд.

* * *Алена спала беспокойно, вздрагивала, морщилась, словно от острой боли. Она то тяжело, протяжно стонала, то всхлипывала.