Тысяча жизней подряд

 – В ее словах сквозила меланхолия, которую заметил каждый из сидевших за столом.

– А чем ты занимаешься, когда не бываешь на острове? – повернулась я к Ною, стараясь вовлечь его в наш разговор.

– Я изучаю историю. Впрочем, сейчас я уже пишу свою выпускную работу.

Принесли начос, и атмосфера немного разрядилась.

– Что у тебя за тема? – полюбопытствовала я, обмакивая чипсину в гуакамоле.

– Я пишу о преследованиях ведьм.

Я чуть не подавилась куском начос, поспешно запив его глотком колы.

– А почему ты выбрал именно ее? – с подозрением спросила я. Неужели он притворялся, что помнил меньше, чем на самом деле?

– Меня это заинтересовало. Это очень многогранный феномен, и я считаю, что он дает возможность многому научиться на основании того, как люди прежде справлялись с конфликтами.

– Чему, например? – спросила его Арвин.

– На мой взгляд, сжигать женщин на костре или проводить испытания водой – не та практика, которую стоило бы внедрять в современные реалии, – возразила я.

Ной с серьезным видом кивнул.

– В истории люди часто совершают одни и те же ошибки снова и снова, – принялся объяснять он, – и при этом почти не учатся на них. Объективно говоря, мы продолжаем развиваться, но некоторые основные модели нашего поведения не могут идти в ногу с этим развитием. Страх перед переменами, к примеру, можно найти в каждом поколении. Иногда люди реагируют на это менее агрессивно, а иногда – и более. Гонения ведьм – хороший тому пример. В начале XVII века дела у жителей Европы были очень плохи. – Ной, казалось, оживился. – Голод, войны и сильные холода вызывали страх и ужас. А когда мы боимся, нам нужно кого-то винить, потому что очень немногие люди считают виноватыми себя. Осуждение женщин и использование их преследования для уменьшения собственной агрессии было очень простым способом борьбы со страхом. Вряд ли сегодня все иначе. Мы испытываем страх перед чуждым нам и перед тем, чего мы не знаем. Мы хотим избавиться от страха, бороться с ним. – Кончиками пальцев он извлек начос из миски. – На самом деле, людей, которые хотят, чтобы что-то менялось, очень мало, и мы никак не можем повлиять на это. Поэтому мы направляем нашу агрессию на того, кто слабее нас.

– Я не страшусь перемен, я боюсь лжи, – сказала Арвин. – Так трудно распознать правду и понять, что творится в головах других людей.

– Это очень мудрый страх, – ответил Ной. – Мы привыкли верить лжи, потому что это удобно. И удивительно много людей лгут только потому, что не хотят причинить боль другим людям.

– Ему стоило бы изучать философию, – заметил Седрик, и я пнула его ногой. То, что они беседовали, было хорошо.

Арвин внимала каждому слову Ноя.

– А чего боишься ты?

– Смерти, – последовал мгновенный ответ.