Тысяча жизней подряд

Не шевелясь, я уставилась на него. Глаза Седрика сверкали в свете уличного фонаря; его челюсти были крепко сжаты, как будто ему нужно было овладеть собой, чтобы не сказать больше, и на меня он больше не смотрел.

Буквально только что я была так зла и печальна одновременно, а теперь даже не знала, что чувствовать.

– Почему тогда ты этого не делаешь?

– Потому что не могу. Потому что разумнее этого не делать. Если я позволю себе любить тебя, мне будет гораздо труднее уйти, если я потерплю неудачу и на этот раз.

Мне это приснилось? Как он умудрился влюбиться от одного поцелуя? Не то чтобы я была против, влюбись он в меня. Совсем наоборот.

Седрик не двигался. Нельзя было сказать что-то настолько важное, а потом прикинуться статуей. Он все еще избегал моего взгляда. Казалось, он бесконечно проникся невероятным очарованием голубой штукатурки, покрывавшей стену нашего дома.

– А может у меня на этот счет быть собственное мнение? – осторожно спросила я.

– Естественно. Но ты не изменишь мое.

– Я и не собиралась этого делать. – Наконец-то я привлекла его внимание, но во взгляде, обратившемся на меня, читалось подозрение. – Это твоя последняя жизнь. Тебе решать, что с ней делать, а не мне.

– Совершенно верно, – подтвердил он мои слова с видимым облегчением оттого, что я так понимающе отреагировала.

– Что ты предпримешь для того, чтобы Ной и Арвин влюбились друг в друга в этот раз? Какова вообще вероятность того, что это произойдет после всех этих жизней?

– Этого я не знаю. – Он провел по волосам. – Похоже, в этой жизни она его мало интересует.

– Разве мы не можем попытаться изменить одну из твоих предыдущих жизней? – осторожно спросила я. – Совсем чуть-чуть, только чтобы снять проклятие?

Взгляд Седрика пронзил меня насквозь.

– Прожитую однажды жизнь изменить нельзя. Я придерживаюсь этого правила. Если я нарушу его, моя душа будет немедленно изгнана. Это же правило относится и к тебе.

– Тогда какой смысл вообще возвращаться и снова и снова переживать одно и то же?

– Это запрещено, – чуть слышно сказал он, – даже если имеется веская причина. Никто не знает, как меняется будущее, когда мы манипулируем прошлым.

– Парадокс времени, – мрачно отозвалась я. – Но никто не знает наверняка и того, сможем ли мы вообще изменить будущее, если будем вмешиваться в прошлое. Есть теории, согласно которым будущее в любом случае уже предопределено.

– Значит, ты считаешь, что время – это всего лишь субъективное восприятие? – грустно улыбаясь, спросил Седрик.

– Или просто иллюзия, – уверенным голосом подтвердила я. Но точно этого не знал никто из нас. – Это прекрасная теория, но она, к сожалению, так и не была доказана.