Список чужих жизней

– Друг, оставь покурить! – подлетел молодой чернявый парень в расстегнутой спецовке, он дружелюбно улыбался.

А в ответ тишина… Сговорились они все сегодня? Оставлять было нечего, почти докурил. Никита достал пачку, расстался с очередной сигаретой. Молодой человек как-то замялся, смотрел вопросительно.

– Ладно, черт с тобой, бери еще одну, – проворчал Платов. – Но только одну, а то на вас не напасешься.

– Вот спасибочки, – обрадовался узбек и сунул за ухо вторую сигарету. – Да хранит тебя Аллах, товарищ, за твою доброту.

– Пусть хранит, возражений нет, – пожал плечами Никита. – Вы, понятно, не из Москвы, парни?

Замолк компрессор, работяги прислушивались к диалогу. Назревал перекур – работники «умственного труда» точно перерабатывать не будут.

– Да и ты не из Коканда, приятель, – подмигнул парень.

Засмеялись его коллеги – один был тоже молодой, другой постарше, с проблесками седины в густых волосах. На этом опасном для жизни участке суши трудился целый интернационал – русские, казахи, узбеки. Платили, видимо, больше, чем на «материке». Расстались почти друзьями, Никита отправился дальше. В спину затарахтел отбойник, видно, с перекуром решили обождать. В желудке урчало. Он обогнул жилой квартал, вышел к зданию столовой, вспомнил про Зинаиду, но решил не возвращаться. Девочка большая, сама найдет дорогу.

Кормили в заведении сносно, цены не отпугивали. Но пока он ел, в голове непрерывно витал «призрак» незадачливого товарища с кишечной инфекцией. Это мешало процессу поедания котлеты и дальнейшему перевариванию. Покурив на лавочке, он направился к воинской части. Всем рулили на острове военные, и это следовало учитывать. Предъявленный документ вопросов на КПП не вызвал. На плацу опять маршировали солдаты, учились разворачиваться через правое плечо.

В здании штаба царила нормальная рабочая атмосфера. Сновали озабоченные люди в форме. Часть была немаленькой. Обслуживанием полигона и его охраной занимались два батальона – практически полк. Дежурный капитан с красной повязкой на рукаве изучил чекистские корочки и отправил на второй этаж. Там же размещались радиоузел и пост номер один со знаменем. Часовой в нише, услышав шаги, подобрался, встал по стойке «смирно». Увидев человека в штатском, расслабился, поскучнел – для чего старался?

Комната особиста находилась в конце коридора. Майору Шашукову было лет пятьдесят – основательный, нахмуренный, временами позволяющий себе полениться, – подобных людей Платов читал, как открытую книгу.

– Да, нам звонили. – Майор посмотрел в документ, сравнил фото с оригиналом – нет ли расхождений. – Что вы от нас хотите, майор? Мы получили приказ оказывать вам содействие, и, знаете, никто не возражает.