Жизнь за жильё

Уральцы не постояли за ценой… Не подвели опорный край…

Правильный подход к делу. А где наш клиент? Старший караула получил в руки постановление следователя прокуратуры и повернулся к доставленному:

— Хулиганить не будешь?

— Никак нет.

— Он у нас смирный. — Челябинский опер Саша решил не распространяться об инциденте в коридорах РУОПа, расстегнул наручники и для ускорения оформления земляка на нары поддержал его положительную сторону. — Кстати, Кантемиров тоже прапорщик. В Германии служил.

— Прапорщики — золотой фонд ЗГВ, — вдруг сообщил с улыбкой сержант.

— Я в ГСВГ служил, — уточнил задержанный и добавил: — Дрезден, мотострелковый полк.

— А я Котбусе. Отдельный десантно-штурмовой батальон, — сослуживец по Германии подошёл ближе к столу.

— Так, однополчане, работать будем или по армии ностальгировать? — сурово напомнил о конвойной службе прапорщик охраны и взглянул на представленные документы. — Ни хрена себе, коллега? У него тут и убийство, и бандитизм. И ещё торговля оружием в придачу. Когда успел, Кантемиров?

— Я не при делах, — признался Тимур и по очереди оглядел сотрудников в форме. — Уральские начальники, в натуре, рамсы попутали…

— Слышишь, как разговаривает? — Прапорщик повернулся к сержанту. — А ты — ЗГВ-ГСВГ. Сразу видно — бандит. Куда его?

— А я курить бросил…

Задержанный на трое суток перебил сомневающегося старшего конвоира, вытащил из кармана пачку сигарет и положил рядом с бутылкой. Конвой переглянулся. Какой сегодня удачный день выдался для личного состава изолятора — и старец Распутин, и сэр Мальборо сегодня в гостях. Молодцы, уральцы…

— Тогда отправим к Севе, — решил прапорщик милиции. — Снимаем ремень, галстук и выдёргиваем шнурки с ботинок. И все запрещённые предметы на стол.

— Мы его обшмонали перед доставкой. — Старший оперуполномоченный взглянул на часы и ускорил процесс. — Клиент чист. Всё, Кантемиров, не скучай без нас. На днях увидимся…

— Да я готов вас вообще никогда не видеть, граждане начальнички, — ухмыльнулся клиент.

— Никогда не говори — «никогда», — опер Рома, весь в предвкушении праздничного стола, с улыбкой похлопал Тимура по плечу.

— Руки за спину. — Старший конвоя решил выразить свою благодарность челябинцам и лично сопроводить залётного сидельца. — Вперёд.

Сержант с ключами пошёл первым, за ним Кантемиров с бутылкой минералки в руке, замыкал шествие прапорщик милиции. Небольшой коридор, выкрашенный в зелёный цвет и три серые двери. Бывший десантник (правда, бывшей десантуры не бывает…) сноровисто открыл два замка и распахнул тяжёлую металлическую дверь с «кормушкой». Дохнуло спёртым воздухом. Милости просим, заходите, гости дорогие.