Жизнь за жильё

— Типун тебе на язык, прапорщик, — опер добродушно усмехнулся. — Тебя уже коснулось. И хорошо так коснулось — примерно на пару пятилеток… Сидим смирно, начальство идёт.

От охраны подошёл оперуполномоченный с папочкой, который впервые обратился к коллеге по имени:

— Роман, ждём следователя из музея.

— Из какого музея?

— Эрмитаж.

— Ни хрена себе, Саня! Пока мы, рискуя жизнью, вооружённого до зубов злодея задерживаем, наш Шакирыч по музеям шастает?

— Эстет, фигли, — улыбнулся старший оперативной группы.

— Пожрать бы, — задумался Роман и посмотрел на доставленного. — Кантемирова с собой в кафе не потащишь. Ещё хулиганить начнёт. Боксёры — они такие… Так, задержанный, дай-ка я тебя перестегну. У тебя какая рука ударная?

— Правая.

— Правую руку ближе к батарее.

— Граждане начальники, а вы обязаны меня накормить.

Щёлкнули наручники, Тимур устроился удобней. Оба челябинских оперуполномоченных смотрели на мирно сидящего задержанного и размышляли о чём-то своём, оперативном. Хотелось есть… Тащить этого борзого прапора с собой в кафе или оставить здесь под охрану курсантов? А что потом скажет следователь?"

"Великолепная четвёрка пристёгнутых к другим батареям отопления прислушалась к разговору. Больше им слушать было некого. Разговаривать запрещено… А тут, какое-никакое, а всё же развлечение в суровых стенах регионального управления. Оба курсанта милиции подошли ближе. Кантемиров поднял голову и сообщил своим конвоирам:

— Согласно Женевской конвенции об обращении с военнопленными рацион питания военнопленных должен быть равен рациону питания военнослужащих на казарменном положении.

— Ни хрена себе! — воскликнул милиционер Рома и махнул рукой с носками. — Прапор, ты хоть сам понял, что сейчас сказал?

— Граждане начальники, вы же оба командировочные? — спросил бывший прапорщик и сам же ответил: — Значит, на казарменном положении. Так что, обязаны меня накормить тем же, что и сами будете сегодня кушать.

— А если не накормим? — заинтересовался вопросом рациона питания милиционер Саша.

— Я жалобу отправлю в Гаагский трибунал, — важно ответил «военнопленный» и по блатному цыкнул языком, показывая всю серьёзность своих намерений.

Челябинские опера заржали на всё фойе старинного особняка. Эхо разнесло здоровый милицейский смех по всему зданию. Интересно, что здесь было раньше? До революции? Может быть, какой-нибудь театр? Отличная акустика…

Сотрудники в бронежилетах и с оружием, внимательно слушавшие диалог с задержанным гражданином в плаще, заулыбались. Услышанный разговор внёс некоторое разнообразие в службу на скучном посту. Граждане, пристёгнутые к батареям, переглянулись и довольно закивали.