Жизнь — жестянка (СИ)

"

"Звоню по скайпу Стрельникову. Он еще не спит. Хотя вид как у сытого котяры. Натрахался уже наверно со своей рыжей. Сначала ни о какой встрече в столь неурочное время он и слышать не хочет. Но я могу быть убедительной, и он соглашается. Обещает вызвать и Кондрата. Встречаемся у Стрельникова в конторе.

— Ну расскажи нам голуба-душа за каким-таким хреном ты Стрелка с теплой бабы сняла, а меня с бутылочкой холодного пива разлучила?

Это Кондрат. Он благодушен. Пока что благодушен. Все это с него слетит после того, как я расскажу им… Сама до сих пор не пришла в себя.

Стрельников плюхается на диван. Кондрат занимает место на углу стола, явно намекая мне на то, что надолго здесь задерживаться не собирается. Я вздыхаю и начинаю с главного.

— Это касается Коршуна.

* * *Мы обсуждаем подробности и строим планы уже час, не меньше. Кое-что вырисовывается.

— К сожалению, не могу приказать участвовать в этом моим ребятам, — Кондрат недовольно крякает. — Не мне распоряжаться их судьбой.

— А чисто по-дружески?..

Усмехается.

— А чисто по-дружески у тебя есть я и, вон, Стрелок.

— «У тебя»! Можно подумать вы именно мне одолжение какое делаете.

Оба становятся серьезными. Кондрат молча хлопает меня по плечу, признавая, что был не прав. Задуманное нами на завтра ведь напрямую касается жизни их друга.

История, которую мне рассказал Антон, проста и страшна. Все то время, что мы считали — Сергей Коршунов находится в длительной командировке, он на самом деле сидел, прикованный цепью к стене в подвале собственного дома. Все то время, пока мы выпивали, смеялись, решали проблемы, ездили как я во Францию или как Кондрат «на войнушку», Коршуна били и пытали в двух шагах от моей дачи… Только улицу перейти… Это меня мучает особенно сильно. Мне кажется, что я должна, просто обязана была почувствовать его боль. Его страдания. Мне верится, что любовь — это все-таки не заразное заболевание вроде скарлатины, а нечто большее. Связь, которая возникает между людьми… Или все дело в том, что работает она только тогда, когда становится двусторонней?..

Антон не знал, откуда в истории Коршуна ноги растут, и почему Борзунов взъелся на собственного сына, но точно был уверен — долго парню не протянуть.

— Ты понимаешь, — шептал он мне в кустах моего сада. — Я ведь что? Меня только сторожить и кормить его приставили. В допросах я не участвовал. Только видел потом, когда с очередной порцайкой жратвы приходил, во что они его каждый раз превращали. Пальцы переломали, ногти повыдрали. Как-то отделали так, что потом даже докторишку какого-то привозили. Чинить, значит. С завязанными глазами привезли и так же увезли. Потом вроде бить Серегу перестали. Вообще отстали от парня. Сказали мне — будет сидеть, пока не сдохнет.