Жизнь — жестянка (СИ)

Я просто отдам кое-что из этого конверта его политическим противникам. Выберу самого сильного и влиятельного и отдам. Фамилии нужные я знаю. А уж они его легко задавят.

— Все это детский лепет. Они у тебя за спиной договорятся и все. Борзунов прогнется, они наново переделят сферы влияния и продолжат жить богато и сытно. Как раньше.

Коршун машет рукой и отворачивается.

— Люди, знаешь ли со своей совестью в разных отношениях состоят. Я вот думал, было, со своим компроматом к америкашкам податься. Они б меня с распростертыми объятиями приняли и долго бы еще в жопу целовали за то, что так Россию подставил. Так ведь не могу, блин! Родина, так ее и растак!

Стрельников вдруг принимается декламировать:

— Чем больше Родину мы любим, тем меньше нравимся мы ей. Так я сказал в один из дней, и до сих пор не передумал.

Мужики смотрят на него с веселым изумлением. Он смущается и поясняет:

— То есть это не я так сказал, а Дмитрий Пригов, поэт такой.

Меня Пригов и его поэзия в данный момент ну совсем не интересуют.

— Так что ж? Задрать лапки и сдаться?

— Просто сдаться. Не задирая лапок, чтобы жестами не привлекать к себе лишнего внимания. Я исчезну. Они будут следить за вами какое-то время. Поймут, что вы обо мне по-прежнему и знать ничего не знаете. И, если повезет, от вас отстанут.

Все сидят, повесив головы. Не спорит никто. Очевидно, что Коршун прав. Наконец, мужики крепко обнимаются с ним, словно прощаясь навсегда, и уходят. Мы остаемся наедине…

Молчит. Наконец:

— Что там за компромат-то у тебя? Покажешь?

Качаю головой.

— Нет. Ты прав. Он не поможет. Сожгу его при случае. Пусть прошлое остается в прошлом…"

"Пора ложиться спать. Сложный момент. Все надеялась, что он как-то подскажет мне о своих намерениях по отношению ко мне, но он сидит, не поднимая глаз. Постелить ему в другой комнате? Еще решит, что я так ему намекаю, что со мной ему спать — не резон. Сразу пригласить к себе… Ну не могу я решиться на такое!!! Да и он хорош. Видит ведь все, понимает. Зачем заставляет мучиться? Уж сказал бы все как есть!

Злюсь. И это все-таки толкает меня на решительные действия. Злобным тоном, совсем не подходящим к моменту, грубо от неуверенности в себе и страха интересуюсь:

— Где спать сегодня будешь?

Лицо его остается спокойным, а в глазах появляется легкая усмешка. Убила бы! А потом провались бы сквозь пол со стыда. Господи, ну почему, почему я влюбилась именно в этого паразита с мерзким нравом? Непонятного, недоступного, иногда даже страшного.