Жизнь за жильё

Есть у нас в Бокситогорске агентство недвижимости под красивым названием «Дом родной». Рулит там мой одноклассник по имени Леонид Лапин, в определённых узких кругах более известный, как Лапа или Лёлик. Наш Лёлик первый раз попался по краже ещё в десятом классе и получил условно. Залез в квартиру к учительнице английского языка за битловскими пластинками. Из школы Леонида выгнали, дальше у пацана пошло — поехало. Сейчас у Лапы четыре отсидки, и он прибрал в округе своими мохнатыми лапами весь более-менее доходный бизнес. Авторитетный бизнесмен, так сказать. Мне с Лёнькой делить нечего, у него свой бизнес, у меня свой. Но как-то раз на меня попыталась наехать местная молодёжь и поставить на счётчик за сдачу цветного лома. И я был вынужден обратиться к своему однокласснику. Больше эту самую молодёжь рядом с собой я не видел. И сейчас на мою территорию ни один бродяга не сунется. Все теперь в этом городе знают — кто мой школьный товарищ. Так что, получается, чем-то обязан я Лёне Лапину.

Докладчик замолчал, облизнул губы и вопросительно посмотрел на внимательного слушателя:

— Водички бы? А то в горле пересохло.

— А может быть, чайку? С сахаром.

— Не откажусь.

Иван быстро сделал чай и привычно протянул кружку сквозь решётку. Влад глотнул пару раз, посмотрел на звёздное небо и продолжил:

— И теперь, по поводу вашего странного дома, находящегося, кстати, на моей территории. Этот дом уже давно расселён и якобы готовится к сносу. И уже года три-четыре, как его сносят. А домишко всё стоит. Примерно год назад подручные Лапина стали принимать здесь гостей. Таких, как ты, Иван. Привозят в основном по ночам, и привозят питерские. Точно знаю. Местные только принимают и содержат под надзором. Алик твой — это правая рука нашего Лапы. У него все работают: и славяне, и кавказцы. Даже знаю одного корейца. Интернационалистом оказался мой одноклассник, блин… Алик тоже опасный человек, берегись его, Иван. И теперь, товарищ, самое главное — я не знаю ни одного человека, которого бы подручные Лапы просто отпустили. Все гости этого дома выходят из помещения только вперёд ногами. Вот такая вот, Ваня, получается история, печальней которой нет на свете.

Иван Рудольфович слушал внимательно и не перебивал собеседника. Всеволод Александрович замолчал и посмотрел в глаза товарища. Узник выдержал взгляд и спросил:

— А как же милиция? Если из одного дома постоянно трупы выносят.

— Ваня, я же говорю, у Лапина в этом городе всё схвачено. Начальник милиции у него чуть ли не в родственниках ходит. А народ помирает естественной смертью. Никакого криминала. Напился, упал, в гроб. Уже троих знаю. Всё просто!

— Да уж, Влад, наговорил ты мне суровую прозу жизни.