Жизнь не видел, смерть познал

– Я готова ко всему, мой дорогой!

Она развязно лизнула языком верхнюю губу, жеманно улыбнулась и села к Антону на колени.

– Я вся горю! И вся твоя!

Он поддался на ее уловку, полез к ней под юбку. Но получил по рукам.

– Не путай день с ночью, – привычно-мягким голосом сказала девушка, снимая с себя парик.

Встала, скинула туфли.

– Я и правда принял день за ночь, – поощрительно улыбнулся Антон. – Ты отлично играешь роль.

– Сама знаю.

Она устало плюхнулась на диван, высоко вскинув ноги. Села, подобрав их под себя, скрестила на груди руки.

– Тебе страшно? – спросил Антон.

– Если сейчас я кого-то и боюсь, то только себя. У меня чешутся руки на этого гада…

Задание было не самым сложным. Нужно было исполнить известного и очень крутого бандитского авторитета, слабостью которого был его дешевый героизм. У него должны были быть враги, но вожак бравировал перед своей стаей тем, что всегда ходил почти без охраны. У него был только один телохранитель, который к тому же не всегда его сопровождал. Были случаи, когда Кипчак – так звали приговоренного – возвращался домой в полном одиночестве.

Антон не стал усложнять себе задачу. И разработал простой вариант. Сегодня вечером, с наступлением темноты, они с Оксаной подъедут к его дому, займут место возле подъезда. Кипчак обычно возвращается домой очень поздно. Они дождутся его и… Если дождутся…

А если не дождутся, спокойно вернутся домой, выспятся за день, а ночью снова выйдут на дело.

Это было их первое общее задание. И в какой-то мере – проверкой их на совместимость. Если они провалят дело, то их просто-напросто могут разлучить. Тимофей Евгеньевич прямо об этом не говорил, но в его словах все же улавливался намек. Впрочем, Антон в успехе почти не сомневался.

– Руки должны чесаться у меня, – сказал он. – Я – первая скрипка, а ты на подстраховке.

– И на приманке… Поверь, я не дрогну, когда придет мой черед работать.

– Надеюсь, до этого не дойдет.

– Ты бы так не говорил, если бы знал, как я их всех ненавижу!

Взгляд ее так накалился от злобы, что Антону стало не по себе.

– Взяла бы да рассказала, как ты их ненавидишь, – сказал он.

Но Оксана уже замкнулась в себе. Она всегда уходила от разговора о своем прошлом. И Антон не стремился излить душу. Они оба делали вид, что живут исключительно настоящим и будущим. Но именно прошлое держало их вместе и на привязи у секретной организации. И держало так надежно, что им не хотелось ничего менять в своей жизни.

– Кажется, нам пора, – посмотрев на часы, сказал Антон.

У него тоже была маскировка, но не такая сложная, как у Оксаны. Парик, накладные усы и борода, очки, расширители для носа. И, разумеется, нитяные перчатки в тон кожному покрову.

Но сумку с аксессуарами вынесет Оксана. А он пока сходит за машиной.