Жизнь не видел, смерть познал

Хоть и через двадцать лет, но все же…"

"Антон смирился с тем, что двадцать лет будут вычеркнуты из жизни. И даже не думал об этом. Потому что его пугала гораздо более страшная перспектива – крест на самой жизни. Выстрел в затылок, и прощай, мама… Выть хотелось от таких мыслей.

– Если вопросов больше нет, приступим…

Перехлестов уточнил несколько моментов из его короткой «героической» эпопеи и под конвоем выпроводил из помещения для допросов.

Но в камеру Антон не попал. Арестантов как раз строили на прогулку, когда он подошел к ней. Пришлось и ему влиться в организованную толпу.

Небо в клеточку. Не думал он прежде, что такое выражение станет для него реальностью. Но страшное произошло, и теперь он может любоваться мозаикой облаков через сетку над головой. А часовой на вышке вгонял своим видом в тоску. Половину бы жизни отдал, чтобы самому оказаться там, но не здесь, а на той зоне, где служил. Пусть он снова станет «молодым», пусть впереди будет весь армейский срок. Он отслужит, он вернется домой. И если Рая не дождется, черт с ней…

– Ты чо, с ним перемигиваешься? – неожиданно спросил подкравшийся Светляк.

Ему явно не понравилось, как Антон смотрит на часового.

– Нет, присматриваюсь. Автомат у него. Забрать бы – и в бега.

– Я слышал, на тебе семь трупов, – сказал блатарь.

Антона пугал его колючий въедливый взгляд. И настораживала информированность.

– И что? – спросил он, тревожно глянув на белобрысого.

– Трех барыг завалил. И четырех пацанов… Можая, говорят, сильно обидел. Его «быков», говорят, зажмурил, да?

– Я не знаю, мне все равно.

– Ну как же все равно. Можай в авторитете, он полгорода конкретно держит. Торпеду на кич заслать может, по твою душу… Ты же брата его родного завалил.

– Я не знал, что Денис его брат, – с дрожью в коленках мотнул головой Антон.

– Да ты не бойся. Можай в авторитете у новых, а воровская братва с прибором на него класть хотела. Его заявы для нас – не указ…

– Да я и не боюсь.

– Ну как же не боишься! Очко жим-жим, я же вижу, – нехорошо улыбнулся Светляк. И, немного подумав, добавил: – Можай нам не указ. Но все равно было приятно почитать маляву от него. Очень интересные вещи пишет Можай. Про тебя…

– Я его брата убил. Поэтому и пишет.

– Ты не только его брата убил. Ты наших братьев убивал!

Светляк назвал номер исправительно-трудового учреждения, при котором служил Антон. Вот когда стало по-настоящему страшно.

– Можай пацанов туда своих послал, куму забашлял, – продолжал белобрысый. – Уважаемые люди зону разморозили, братву на разгон подняли, а ты с волыной против них. Трифона завалил, Касыма…

– Кто это? – каким-то чужим голосом спросил Антон.