Жизнь сильнее смерти

– Это верно, – тяжело вздохнул штабс-капитан.

Выйдя из комендатуры, парень отправился на базар. На балу нужно будет быть в парадном виде, а значит, предстояло закупить праздничную одежду. Зайдя в нужную лавку, Елисей принялся выбирать черкеску белого цвета. Продавец, пожилой горец, окинув парня внимательным взглядом, чуть кивнул и вынес из подсобки снежно-белую черкеску с серебряными газырями. К ней прилагался и пояс с серебряным набором, и папаха из белого каракуля. Шелковая рубашка и штаны тоже имелись.

Окинув это великолепие удивленным взглядом, парень осторожно пощупал ткань и, вздохнув, проворчал:

– Похоже, и сапоги придется новые покупать.

– И сапоги найдем, уважаемый. Настоящие, наши, – заверил его продавец, едва заметно улыбаясь.

– И сколько эта красота стоит? – вздохнул Елисей, готовясь к очередным тратам.

– Для тебя, казак, за все двенадцать рублей возьму, – помолчав, решительно рубанул продавец."

"Елисей растерянно замер. Для такого наряда это действительно было недорого. Одна рубашка из персидского шелка обходилась обычно в полтора рубля. Между тем горец принялся выкладывать на прилавок все, что входило в комплект. Папаху, штаны, рубаху, сапоги. Глядя на товар, Елисей машинально отмечал про себя качество материала и тщательность выделки, понимая, что тут что-то не так.

– Скажи честно, ата[3], почему так мало просишь? – спросил он, глядя продавцу в глаза. – Такая красота дороже стоит.

– Ты коменданта заставил на базаре порядок держать. Теперь тут солдаты все время ходят, спокойно стало. Старшина сказал, школа твоя для нас удача. Мальчики твои шкодят немножко, но вреда не делают. Учатся. А если порядка не будет, у нас убытки. Бери, казак. Добрая одежда. Нигде лучше не найдешь. Не сомневайся.

– Благодарствую, ата, – кивнул Елисей, выкладывая на прилавок пятнадцать рублей.

Старик полез в карман за сдачей, но Елисей, качнув головой, ответил ему горской поговоркой:

– Пусть в кармане останется.

Даже заплатив больше названной цены, он все равно оказался в прибыли. Такой наряд в обычном случае встал бы ему рублей в двадцать пять. Ведь одного серебра тут было примерно рублей на пять. Аккуратно уложив все в чистый холщовый мешок, продавец затянул горловину и, протягивая его парню, улыбнулся:

– Когда свататься поедешь, мне заранее скажи. Я тебе такую одежду привезу, что и князь надеть не постесняется.

Поблагодарив его, Елисей отправился домой. Нужно было как следует примерить обновки и прикрепить к ним все регалии. Переодевшись в своей комнате, парень подошел к зеркалу и невольно покачал головой. Черкеска сидела словно влитая. Ни морщинки, ни складочки. Даже подшивать ничего не пришлось. Похоже, у старого продавца был глаз-алмаз. Даже сапоги оказались впору.