Последняя жизнь нечисти

Прежде шелковистые и роскошные волосы сейчас превратились в настоящую паклю, бурую от засохшей крови. Один глаз настолько заплыл, что непонятно, остался ли он на месте. Зато в другом я уловила проблеск узнавания и тут же – жгучую ненависть ко мне. Отлично! Значит, Виррейн не солгал в этом. Вильканиус действительно сохранил память и здравый смысл настолько, насколько было возможно в подобной ситуации.

Целитель что-то замычал, пуская розовые пузыри бешенства на подбородок. Дернулся, как от удара, когда я потянулась помочь ему прислониться к камню.

– Тихо, – нетерпеливо оборвала я, и Вильканиус замолк под действием чар. Не удержавшись, я добавила к ним обезболивающее заклинание. Эльф неверяще вздохнул и неожиданно расплылся в блаженной улыбке, наверняка впервые за очень долгое время вспомнив, каково это – жить без боли.

– Видишь, не такое уж я и чудовище, – тихо проговорила я, наклоняясь к бывшему целителю еще ближе. Зашептала, почти касаясь губами его волос: – А теперь слушай меня внимательно. Я хочу дать тебе шанс отомстить. Нет, не Владыке, который сотворил с тобой все это, а твоему союзнику, Эльмику… – На этом месте невольная дрожь прошла по телу эльфа. Он затрясся то ли от ужаса, то ли от удивления, а я продолжила: – Да, да, я знаю имя твоего сообщника. Так вот, он предал тебя. Подставил под удар, а сам остался в теньке, наблюдая, как ты будешь отдуваться за обоих. Неужели ты оправдаешь его? Ты прекрасно знаешь, насколько велики его возможности. Почему он не вытащил тебя из темницы? Почему хотя бы не даровал быструю и безболезненную смерть, когда ваша игра оказалась раскрытой?

Вильканиус ничего не мог мне ответить, впрочем, даже не пытался. Но то жадное внимание, с которым он слушал меня, доказывало лучше всяких слов: эльф полностью согласен с моей оценкой ситуации.

– Так вот, я скажу тебе, почему он бросил тебя в беде. – Я еще сильнее понизила голос. – Во-первых, Эльмик боится. До дрожи в коленях опасается потерять свою драгоценную жизнь. Ты эльф, потому должен меня понять. Чем дольше живешь – тем страшнее умирать. Слишком привыкаешь к вкусу солнечных лучей на губах, пению птиц и шороху ночных теней. Вспомни, что среди всех разумных существ именно люди почти не боятся смерти. Они так часто и отчаянно рискуют жизнью, будто совершенно ею не дорожат. Хотя им отмерено богами меньше всего лет. Поэтому Тририон побеждал во всех войнах. Пока эльф или орк будет сомневаться: стоит ли исполнять смертоубийственный приказ командира, человек уже умрет, пусть даже и под чужими флагами. Только люди делают войну своей профессией. Больше ни в одной расе нет такого количества наемников.

Я перевела дыхание после яростной тирады. Вильканиус слушал меня внимательно, по-моему, на время даже перестав дышать.