Последняя жизнь нечисти

Животных убивать легче, чем людей.

– Вот как. – Я несогласно качнула головой, но в спор поостереглась вступать. Вместо этого вкрадчиво полюбопытствовала: – А тебя как зовут? Если не секрет, конечно.

– Не секрет. – Мужчина помрачнел. Потер лоб, будто вспоминая имя. – Зови меня Эльмиком. Запомнишь?

– Постараюсь. – Я тоскливо посмотрела в ту сторону, откуда ветер в очередной раз принес теплый запах жилища и его спокойно спящих обитателей. Ну что за нелегкая меня понесла в лес?

– Значит, ты был метаморфом, – проговорила я, пристально наблюдая за безмятежным лицом мужчины и силясь прочесть на нем хоть тень эмоций. – И что же с тобой случилось?

– То же, что происходит с тобой сейчас. – Эльмик опустился на землю. Сел, удобно скрестив ноги. – На меня сделал ставку один из богов. Впрочем, ты наверняка и сама догадалась. Если существует подробное описание ритуала вызова бога-отступника, то, по всей видимости, обряд уже когда-то проводился. Вот я и послужил тогда ключиком для его прохода в наш мир. Да, существуют два способа для воплощения бога. Один из них – связанный с созданием четырех демонов – слишком опасен и сложен. После его проведения бог-отступник получил бы слишком большую власть и стал бы поистине неуязвимым, поэтому никто и никогда не рискнул им воспользоваться. А вот возрождение в теле метаморфа куда проще и легче, ведь всегда остается шанс на выдворение бога из нашей реальности, если он зайдет в своих забавах слишком далеко. Это понимают даже самые искренние и фанатичные последователи культа бога-отступника. Вот мне и не повезло оказаться недостающим компонентом в ритуале для открытия дверей между двумя мирами.

– Но ты жив, – возразила я. – Я всегда считала, что открытие круга мертвых с пятью лучами приведет к смерти проводника.

– И ты права. – Эльмик страшно ухмыльнулся одной половиной рта. – Я был мертв долгое, очень долгое время. А потом… Не знаю, что точно произошло тогда. Возможно, бог-отступник вдосталь насытился смертями. Возможно, просто устал от новой забавы. Так или иначе, но он ушел. А я возвратился в свое тело. И до малейших деталей вспомнил бесчинства, которые он творил, будучи мною. Вспомнил отчаяние матерей, когда я на их глазах жестоко убивал детей. Вспомнил слезы невест и женихов, погибающих ради моего развлечения на кровавых аренах. Вспомнил, как наслаждался их криками и горем, как взахлеб пил чужие эмоции. Скажи, кошка, что мне было делать? Как я мог жить дальше, каждый миг своего существования осознавая, что мои руки по локоть в крови?!

Эльмик почти кричал мне в лицо. Я смотрела в его искаженное от внутренней боли лицо и впервые сомневалась в верности собственного выбора.