Новая жизнь

В случае осложнений такие анклавы становились практически неприступны для атак конкурентов, которые могли рассчитывать поразить лишь тех, кто непредусмотрительно вышел за стены. Вот в такой анклав нас и везли сейчас. Назывался он, как и следовало ожидать, Маленькая Гавана.

К счастью, если вспомнить истинную подоплеку возникновения кубинского преступного сообщества, созданного с вполне благими целями, данный анклав предоставлял прекрасную возможность скрыть то, что должно быть скрыто, хранить то, что должно быть сохранено, и принимать тех, кого надо было принять. Поэтому до нашего появления в городе здесь приняли, разместили и окружили достаточным комфортом два отделения егерей из разведбата, прибывших скрытно, не заметно ни для кого, в крытых грузовиках, со всем вооружением и снаряжением. Первое, естественно, под командой Совы, второе – старшего лейтенанта Корнеева, позывной – Туча, и под общим командованием старшего лейтенанта Владимирского, которого мы с Бонитой особенно рады были бы видеть.

Грузовики въехали в металлические ворота в высоком бетонном заборе, возле которых ошивалось аж четверо молодых мужчин в полувоенной одежде и с автоматическими винтовками на плече. Как объяснил Хорхе, такая охрана не предполагала эффективности, а являлась чем-то средним между вывеской и визитной карточкой, местной традицией, если угодно. Вывеска гласила «К нам – не лезь!».

Дальше грузовики остановились на площадке, высадили нас со всем имуществом – и укатили в закрытые гаражи, где и должны были стоять до нужного момента. Мы остались на гравийной площадке, мучительно потягиваясь после долгой дороги. Точнее, недолгой по местным меркам, но сами попробуйте просидеть в грузовике почти безвылазно девятнадцать часов, с короткими остановками на посещение кустиков. Казалось, что позвоночник потрескивает, когда ты прогибаешься назад, а ноги гудят, когда ты вытягиваешь их.

Площадка заодно и стоянка. Здесь тоже все выдержано в нужном стиле. Черные «хаммеры» всех моделей с десятками дополнительных фар и кучей приблуд, длинные «сабёрбены» на никелированных дисках, несколько размалеванных «рэнглеров». Все эпатажное, яркое, аляповатое.

К нам быстро подошел мужчина лет тридцати, высокий, худой, смуглый, стандартной гангстерской внешности, то есть с «хвостом», бородкой-эспаньолкой, в яркой рубашке над белыми брюками, под правой полой которой угадывались очертания висящей на поясе кобуры. На нем были мокасины из змеиной кожи и знаменитые местные «котлы», о которых я уже упоминал – электронные часы в обрамлении из массивного золота. В комплекте к этому наряду шли, разумеется, массивная золотая цепь на шее, такой же браслет на руке и даже серьга с бриллиантом в ухе.