Жизнь напрокат (СИ)

- Последнее, что меня в этой жизни заботит, так это Шибаева радость и родство с тобой.

Бур отвел глаза и повернулся к лошадям.

- Поехали!

Все те же убогие домики, узкие, пыльные улочки, тенистые сады, дикорастущие смородиновые и малиновые кусты, яблони, плетни, натыканные в беспорядочном сумбуре заборы. Вот, кстати, заборы в Вирове покруче, чем в Дивеевой деревне, у некоторых зажиточных, видимо, граждан аж из бревен стоймя в землю воткнутых возведены. Частокол неприступный, а не забор. Что там за такими оградами делается, сколько я не прыгал, не разглядел. Да и два всего таких увидел, пока по главной улице добирались до перекрестья дорог с полусухой огромных размеров ивой у обочины. Некоторые ветки сбросили кору, отчего кажутся желтыми, костистыми руками тяжело больного человека. У этой странной достопримечательности свернули налево и вдоль длинного плетня добрались до склада деревянных бочек, в каких в моем детстве огурцы солили. Новенькие стоят рядками, разбитые валяются тут же без колец и крышек. Из низенькой глинобитной хижины доносится стук молотка, у входа с усталым видом пасутся два типа в кожаных передниках на потное, голое до пояса тело. Оба уважительно поприветствовали боярских людей и даже мне слегка кивнули.

После дома ремесленников дорога заметно расширилась и потянулась вдоль речки, что угадывалась за кустистой порослью неподалеку. Пришлось тащиться за бычьей упряжкой, тянущей тяжелый воз с мешками, обогнать которую мешали бредущие навстречу люди, возы и даже фургоны.

Вировский торг занимал внушительную, ничем не огороженную площадь на северной окраине городка там, где заканчивалась жилая застройка и имел свою небольшую пристань. Главный вход со стороны города, там, где в итоге закончилась наша дорога, обозначался двумя большими раскидистыми дубами, хоть и зайти на торг можно было откуда угодно. Перед входом довольно оживленно. Мнутся с котомками и мешками лапотники, бабы в платках, дети, языкатые собаки, тут же телеги, лошади, коровы. Все снует, шевелится, кто-то сидит на земле закусывает, кто-то торопится домой, одна тетка воет в голос, волосы на голове рвет.

Мои швейцарские котлы показывали чуть за полдень воскресного выходного. Базарный день у них тут, по ходу. Съехались со всей округи."

"Я отметил, что только что еще раз, чисто машинально раздавил свою собственную версию о сектантской колонии. Мало того, что у них тут целый город, не считая деревни, так еще и уйма народу подтянулась явно не из местных, судя по тому, что теперь уже с Буром и Завидом мало кто раскланивался.

Мои конные провожатые спешились, привязали лошадок к устроенной возле одного из дубов коновязи. Бур оставил скандинавов следить за лошадьми и пустил Праста, как наиболее частого посетителя рынка вперед.