Жизнь на общем языке

А как? Тебе переселиться к ним? Но это не очень удобно. Им сюда, к тебе? Это еще неудобней: квартира у тебя хоть и прекрасная, но меньше, чем у Софьи Михайловны. А она должна быть такой, чтобы у каждого была своя комната: у Софьи Михайловны в первую очередь, большая и удобная, и у Павла, и у вас с Клавдией отдельная спальная, и желательно еще и гостиная, и большая кухня. И такой размах не ради понтов, как принято это называть, а из жизненной необходимости: чтобы ни в коем случае не ухудшить жизнь Софьи Михайловны, привыкшей жить в определенных условиях. Честно говоря, ее вообще нельзя выдергивать из той обстановки, в которой она живет: из ее квартиры, где все ей удобно, гармонично и в радость, из ее привычек. На людях такого возраста тяжело сказываются столь глобальные перемены. Да и, к слову сказать, почему она должна куда-то переезжать и подстраиваться под ваши интересы и желания? Это ее квартира, ее жизнь. Значит, выход какой? Переезжать тебе к ним. В принципе не все так уж плохо в этом варианте. У Клавдии есть своя комната, Павлуша много времени проводит в Тыве, как-нибудь уместитесь. Ну, или снимать жилье рядом с их домом. Тоже вариант неплохой. Эту квартиру сдашь и вполне подъемно снимать любое жилье.

– М-да… – вздохнул тягостно Матвей, – это я реально протупил…

– Ничего, сынок, – погладила его по щеке мама. – Просто тебе никогда не приходилось думать о своей семье: о жене, детях, бабушках-дедушках, за которых несешь ответственность. То, что у вас с Натальей было, семьей считать нельзя вообще, потому для тебя это не пример. Ты привык жить один и отвечать только за себя в личной своей жизни, вот и упустил этот важный момент. А Клавдия, как бы она тебя ни любила, автоматически думает в первую очередь о людях, за которых отвечает. К тому же у Клавы не получилась семья, раз она одна воспитывает сына, и, может, она не уверена в себе как в жене или вовсе боится и избегает замужества по какой-то иной причине. Тебе бы, прежде чем огорошивать ее предложением, следовало бы сначала поговорить с девушкой откровенно и по душам.

– Да-а-а… – снова вздохнув, задумчиво протянул Матвей, соглашаясь с мамой. – По душам, откровенно, это хорошо. По душам – это замечательно. – И, выдохнув, улыбнулся, обнял Анастасию Игоревну и поцеловал в ее висок: – Мам, какая же ты у меня умная.

– Я-то да, – согласилась, усмехнувшись, она, – умная. А вот ты, сынок, похоже, в этот раз сглупил.

– Сглупил, – согласился с ней Матвей. – И теперь надо постараться мою глупость и просчет как-то исправить.

– Ты уж постарайся, – попросила его мама. – Постарайся.

Прошла еще неделя, но Ладожский так и не звонил, и не писал.

Вернулись Вася с Пашкой из Тывы. Василий выглядел пободрей, получше и здоровей, чем неделю назад, когда улетал на родину.