Жизнь на общем языке

– Ах, Клавдия, – закатил театрально глазки мужик, – с вами я готов к любому сотрудничеству, особенно к тому, которое будет происходить в более интимной обстановке и без свидетелей.

Он взял ее ладошку обеими руками и посмотрел многозначительным взглядом.

– Виктор Альбертович, – вытягивая свою ладонь из его рук, остудила холодным тоном Клавдия, – вы слишком увлеклись. Присаживайтесь, пожалуйста, в кресло.

В кресло он пересел и без разговоров и лишнего движения выдержал измерение давления, что сделала ему ассистентка Клавдии Надюша. Но, когда Клава села рядом на свой рабочий стул, он тут же положил руку ей на колено и, понизив голос до интимного полушепота, предложил:

– Клавдия, мы обязательно должны встретиться сегодня же вечером. Вы меня просто очаровали, я ослеплен вашей красотой, я возбужден, вы же видите, вы меня просто зажгли… – И сделал не очень приличный жест.

– Виктор Альбертович, – Клавдия, наклонившись к нему поближе, таким же полушепотом ответила «поклоннику», сообщившему, что желает познакомить ее со своей могучей сексуальностью, – хочу вам напомнить, если что. Вы вообще-то у меня на приеме и лежите в кресле.

И, заметив недоуменное выражение его лица, пояснила свою мысль:

– А ведь каждый медик знает простую истину, что хорошо зафиксированный пациент в дополнительной анестезии не нуждается, – процитировала она известное высказывание. – Так что советую вам убрать свои мысли с моего тела и сосредоточиться на процессе лечения. А то мало ли что я могу подумать.

– Ну что вы, Клавдия Юрьевна, – перешел пациент на холодный, почти начальственный тон, – это была просто невинная шутка. Выказанная мной дань вашей красоте.

– А вы «не шутите с врачами, им не до вас», как предупреждал всех Жванецкий, – посоветовала Клавдия и спросила бодреньким голосом, надевая перчатки и поправляя их на руках шумным, нарочито театральным хлопком: – Ну что, Виктор Альбертович, готовы совместить неприятное с полезным?

По всей видимости, совмещать два этих процесса Виктор Альбертович оказался категорически не готов, судя по той скорости, с которой он покинул кресло и кабинет Клавдии. А выскочив в холл, к стойке администратора, устроил жуткий скандал, грозясь всем, чем обычно грозятся деятели подобного рода, начиная от судебных исков до лишения доктора Донгак всех лицензий и разрешений на работу.

Может, инцидент со сладострастным развратником и мог бы закончиться неприятностями, пусть и небольшими, но ощутимыми, но за Виктора Альбертовича взялся лично Григорий Сергеевич, объявив тому, что все разговоры в кабинете врачей записываются и они обязательно прослушают, что именно ему говорила доктор Донгак, а что говорил ей сам Виктор Альбертович.