Хочешь мою жизнь?

Сказать бы, что он мне не нужен… Он гордый, и если я буду достаточно убедительной – уйдет, даже если не до конца поверит.

- Сейчас ты один. Но я буду использовать мужчин так, как захочу – и в клубе для порки, и как угодно. Теперь снимай штаны и ложись. Ко мне на колени.

Кир стащил джинсы, полыхнув румянцем стыда на лице. Я похлопала по своим коленям, и он неловко примостился на них. Я погладила упругие ягодицы – красив! Да, придется за ним присматривать на Венге, если он все же туда со мной прилетит. Браслет с датчиком, как минимум, или даже чип. Все лучше, чем потерять парня в чужом гареме. А там он точно не выживет…

И ведь ничего особенного в нем, вроде бы, нет, но эта смесь робости, нахальства, обаяния, и… преданности, получается? Боюсь, это не только я могу разглядеть. И не нужно будет моим соотечественницам ни юности, ни законченного Джордана – кто-нибудь точно им соблазнится.

Но пока шлепаю его я, и с большим удовольствием. Подтянутая задница, не хуже, чем у наших наложников, гладкая кожа, и такое манящее смущение! И я просто уверена, что он закусывает губы, чтобы не выдать себя ни звуком! Для нашего мужчины порка голой ладонью – ерунда, а для изнеженного земного мужчины – очень ощутимо. И еще ему стыдно. И он ерзает бедрами по моим коленям, стараясь отвлечься и уменьшить неприятные ощущения. Впрочем, у меня тоже почти устала рука, можно прекращать. Но стоит предупредить:

- Будешь так ерзать – трахну сейчас страпоном! Ты уже меня раздразнил!

- Не надо! Я буду лежать смирно!

А сейчас его голос какой-то странный. Больше всего боится именно страпона? Не может быть, чтобы он не был возбужден после всего, что было, и чтобы мужчина боялся именно такого секса. Впрочем, он же инопланетник!

Я очерчиваю пальцами расщелину между ягодицами, и он зажимается. Для пробы опускаю руку и проверяю его член – не возбужден. Удивительно! Очень странный мужчина.

И тут понимаю, что действительно что-то не то: он, кажется, плачет. Не верю, что от боли, и не верю, что действительно испугался, будто прямо сейчас я возьму его таким образом. Похоже, это просто очень больная тема. Слишком больная.

Подтверждая мои предположения, он неловко сползает с моих ног, упрямо не поворачиваясь, и поднимая лицо вверх. Понятно, чтобы не потекли слезы.

- Простите, - мы как будто вернулись в начало наших отношений. – Я не могу больше. Сейчас приведу себя в порядок.

- Кир, - говорю я. – Ляг. Не смей никуда уходить. Я тебя накрою сейчас. Успокойся.

Он тяжело ложится на кровать, на живот. Я укрываю его покрывалом. Он все равно прячет лицо. Провожу ладонью по щеке. Так и есть, мокрая. Плачет.

И наши мужчины, и здешние приучены скрывать свои чувства, и это значит, что травма действительно серьезная. Не видать мне с ним страпонов…

- Поплачь. Я никому не скажу.