Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

Что, если никто не заинтересуется? Кто возместит расходы на гостиницы, кофе и конференц-залы? Что, если не объявятся лидеры в данной области? Не чересчур ли все это? Мы задавались этими вопросами снова и снова. Наконец пришла пора действовать.

Решено было прибегнуть к моему старому трюку – выбрать место, куда люди захотят поехать. Выбор пал на Сан-Франциско. В поисках престижного отеля я пошел в Fairmont. Там было помещение, способное вместить четыре сотни человек, и оно напомнило тогда моему обеспокоенному разуму Мемориальный колизей Лос-Анджелеса. Я начал узнавать об условиях размещения, аренде зала и так далее. Требовался задаток, так что в дело пошла моя кредитка – и пяти тысяч долларов как не бывало. Я вспомнил, как организовывал диспут Бакли и Аллена в “Голливуд-Палладиуме”, только вот Стива Аллена не было рядом, чтобы унять мою тревогу."

"Жребий был брошен. Теперь пришло время подыскать нужных участников для привлечения внимания. Прямо как в фильме “Великолепная семерка”, по всей стране стали раздаваться звонки друзьям. Согласились участвовать Майк Познер из Орегона (получивший в 2009 году Национальную научную медаль); Дэн Шехтер, работавший тогда в Аризоне и вскоре ставший одним из мировых экспертов в области человеческой памяти; Патти Рейтер-Лоренц, мой постдок, а ныне профессор Мичиганского университета; Арт Шимамура, тогда ассистент кафедры, а сейчас профессор в Беркли, эксперт в области памяти, также интересующийся искусством и эстетикой; и, конечно же, Рон Мэнган из Дейвиса. Я спросил Стива Пинкера, одного из наиболее выдающихся современных психологов и интеллектуалов США, не выступит ли он главным докладчиком. Он дал согласие. Затем я начал всюду расхваливать эту конференцию, как и все мои коллеги из Дейвиса, и в конце концов на ней собрался абсолютно звездный состав ученых, которые приехали поучаствовать в обсуждениях на докладах и на отдельных постерных сессиях. Немаловажно, что мои ключевые сотрудники из Дейвиса заразились этой идеей и помогали с организацией встречи. Оказалось, волноваться было не о чем, ведь все дело в согласованности, а тогда все хотели, чтобы у когнитивной нейронауки все получилось.

На конференцию съехалось более четырехсот ученых, и было очень оживленно. Организуя это общество, я хотел, чтобы административные процессы были для участников невидимы. Пусть ученые приезжают и наслаждаются наукой. Не надо никаких заседаний и комитетов. Полагаю, наивно было мечтать о такой научной нирване. Уже на следующий день спонтанно возникла идея провести “заседание”, и десятки людей пришли с разными требованиями, в том числе, куда уж без него, гендерного баланса.