Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке

Я уже почти решил принять предложение, когда меня на встречу пригласил Фред Плам.

Фред начал в духе “жизнь не ограничивается нашим кругом”, и я понял, что за этим последует. Поэтому сказал: “Фред, прежде чем вы продолжите, мне, наверное, следует сказать, что я решил принять должность в Дартмуте. С учетом всей моей деятельности там это могло бы иметь смысл”. Широкая улыбка, горячие и искренние поздравления – и все закончилось хорошо. Насколько мне известно, Фред знал о предложении и собирался уговаривать меня принять его. В конце концов, я уже состоял на штатной должности в Корнелле, и для него это становилось дороговато."

"Переезду всегда сопутствует радостное возбуждение. В разных регионах люди по-разному смотрят на научную и частную жизнь. Безжалостная гонка Нью-Йорка сменяется провинциальным и робким “Может, попробуем вместе?”. В этом есть и приятные стороны, и немного раздражающие, особенно если смена обстановки происходит быстро.

Наука в лесуПосле ухода Джеффа и в последние дни моей нью-йоркской жизни я стал несколько замкнутым и меня одолевали депрессивные мысли. Мы надолго уезжали на север Новой Англии, и я в своей домашней лаборатории начал сам и подготавливать все для экспериментов, и проводить их. Мне нравилось делать все самому – управлять камерой, писать компьютерные программы, планировать эксперименты и проводить исследования. Я чувствовал себя так, будто снова вернулся в студенческие годы. Одновременно я по-прежнему руководил большой лабораторией в Корнелле, и круг моих обязанностей был достаточно широк. В любой лаборатории, большой или маленькой, есть ключевые люди, которые самоотверженно поддерживают стабильную работу. Мои талантливые сотрудники – среди них были и приверженцы классической школы, и те, кто обладал собственным оригинальным стилем, – помогали мне совмещать две мои жизни. Боб Фендрих отличался яркой индивидуальностью, мы все любили его. Он воплощал в себе все самое прекрасное, что есть в науке, и, как ни парадоксально, всегда оставался в тени, почти невидимкой.

Боб, как и Джефф, был специалистом по отслеживанию движений глаз, а раньше учился в Новой школе социальных исследований. Я не знал, что в последние несколько лет Джефф уже привлекал Боба к работе в нашей лаборатории. Боб помогал Джеффу, выполняя разные задачи. Сразу после смерти Джеффа мы с Бобом встретились, чтобы обсудить его переход в нашу команду. Я почти ничего о нем не знал, поэтому дал ему почитать заявку на грант и попросил потом высказать свои соображения по поводу исследования. Через два-три дня у меня на руках был прекрасно написанный, содержательный, прямо-таки превосходный отчет на пяти страницах. Боб, со всеми его чудачествами, стал сотрудником нашей лаборатории.