Грязная жизнь

Мирон схватил пистолет и дослал патрон в патронник как раз в тот момент, когда слетела с петель входная дверь.

– Ах вы, падлы! – устремляясь в сени, закричал он.

Первого мента он встретил выстрелом в живот, второго в голову. И тут же услышал шум позади себя.

Он обернулся, но что-либо сделать было уже поздно. На него обрушился удар страшной силы, и он потерял сознание.

Слепой проснулся от противного скрипа дверей. Он поднял голову и в тусклом освещении увидел, как в камеру влетает и пластается по холодному полу какой-то мужик. Тот попытался подняться, но два «попкаря» подскочили к нему и несколько раз лупанули ногами в живот. Он и обмяк.

Такого беспредела Слепой еще не встречал. А ведь у него за плечами уже четыре ходки. И пятая на носу. Не зря его в изолятор временного содержания запарили. Подчистую его оперок на фатере фраерка одного замел. Колечко с камушком и ожерелье жемчужное, которые он у него одолжил, уже в деле – не отвертеться.

– Кого нам тут, блин, вдуло? – послышался недовольный голос Бубнового.

– А ты зенки свои разуй, – буркнул Слепой.

Он поднялся с нар и подошел к новичку. Тот к этому времени поднялся на колени и разглядывал Слепого исподлобья.

– Ты кто такой будешь? – спросил Слепой.

– А пошел ты! – сплюнул кровью мужик.

Такой наглости по отношению к себе Слепой стерпеть не мог. А Бубновый и Кузбасс не могли простить отношения к себе. Этот ублюдок плюнул в хате – а это значило, что он наплевал на ее обитателей, на их быт.

Но пока Бубновый и Кузбасс поднимались с нар, чтобы присоединиться к Слепому, новичок поднялся с полу и прислонился к двери.

На него страшно было смотреть. Глаза заплыли от побоев, лоб и правая щека содраны в кровь, губы всмятку, левое ухо распухло. Его штормило – он едва держался на ногах. Но сжимал кулаки и с ненавистью смотрел на воров.

– В рот я вас, ментов! – прохрипел он.

– Ментов? – призадумался Слепой. – Ты думаешь, мы менты?

– Мне до хрена, кто вы!

– Ты на кичу угодил, пацан, – сказал Бубновый. – И косяк упорол, в натуре.

– На кичу? – вроде бы удивился новичок. И тут же, как бы соглашаясь с самим собой: – А-а, ну да, на хату запрессовали, мусора поганые.

– А ты эту хату осквернил, – сощурил глаза Кузбасс.

– Да мне по хрену. Я – Скорпион! – он выпятил грудь и ткнул себя пальцем.

Скорпион?.. Уж не тот ли самый?

– Это ты ментов грудами валил? – сменил тон Бубновый.

– Я! Я их всех, уродов, замочу!

Угроза в устах этого полуживого человека звучала по меньшей мере смешно и нелепо. Но это если не знать, кто он такой. А если он действительно мифический Скорпион, то смех должен был застрять в глотке.

Это не человек. Это какой-то монстр. Полная «отмороженность», дикая наглость, зверская жестокость и невероятный фарт.